Вдруг её брови сошлись домиком. Она швырнула свой огромный меч в сторону, где-то там раздался грохот.
“Я…” Протянула девушка.
“Я случайно, правда, случайно, я… я разумеется не хотела, прости… Можешь убить меня?” Спросила она шустро переставляя слова, а затем выпучила глазки.
Артур опустил голову и вздохнул. Как это всё утомительно.
Меж тем белый призрак с опаской следил за лазурным созданием. Миг спустя белизна выросла у него за спиной. Зрачки лазурной девушки сузились, как у ящерки. Она резко схватило ближайшее что было на земле и в развороте, в синем вихре ударило этим белую. Раздался громкий взрыв и хруст. Сердцевину древа запустило вдаль. Она врезалась спиною о холм и прошибла его насквозь, и полетела ещё дальше. Грянул грохот, потом ещё грохот…
“Ха…” Лазурная девушка вздохнула и снова повернулась к Артуру. Но растерялась. Его уже не было на земле, осталась только отрубленная нога и лужа крови. Девушка посмотрела вокруг и вдруг взглянула на свою руку — в ней она держала за ногу и некое подобие человека, расквашенную и разбитая куклу, нашпигованная сломанными стрелами.
“Ха-ха…” Неловко и бездумно посмеялась девушка
“Я… Я… Я сейчас!” Она осторожно и стремительно опустила куклу на землю и затем содрала чешую со своей руки и положила нежную ладонь в рот Артура.
“Ешь… Живи, будь сильным, крепким!” Сказала она.
Челюсть Артура повисла — она была сломана.
“А… знаю!” Девушка вдруг открыла рот, и её ровные зубы моментально сделались острыми и заблестели. Она вонзили их в собственную плоть и стала чавкать пока не набила щёки. Прожевала. Затем девушка приподняла Артура за голову, приподняла его челюсть и медленно прильнула своими кровавыми губами к его губам…
92. Семь
Артур парил где-то во сне, там, где ничего нет, и себя тоже нет и быть не может. Сознание его как будто разложилось, и сама душа задремала.
Но вот её как будто тыкают палкой. Тыкают. Артур заметил свой нос. В него ударил шершавый воздух и едкий запах крови. Тёплая, сырая кашица скользила у Артура по горлу. Знакомый вкус овевал, забивал рот — сырое мясо.
Юноша раскрыл веки. Перед ним темнели лазурные зрачки. Голова нависала перед ним. Зрачки смотрели в него, пристально, неподвижно. Он тяжело сглотнул, и голова отодвинулась, протягивая между её губами и Артуром кровавую паутинку.
Девушка приподняла свою руку, надкусила белую плоть и стала тщательно пережёвывать. Артур наблюдал за ней безмолвно и в полной неподвижности. Снова голова наклонилась — теплое, кровавое дыхание облизало его лицо, губы сомкнули ему рот, и наполняли дрожащей плотью.
Давние воспоминания проснулись в голове мага. Он прищурился и хотел оттолкнуть голову, и у него даже вышло, ненадолго. Голова двинулась назад, девушка её немного наклонила, и вдруг вдавила его губами в землю. И снова кровь в глотку мага хлынула кровь.
*********
Аркадия сидела под сенью трепещущей на ветру липы, в мелькающей листве. Жилки света сверкали по девушке, освещая её лицо, струйку крови, которая бежала с краешка её губ, и упуская дрожащие, едва живые глаза. Девушка упиралась спиной в дерево, она выглядела безмерно уставшей.
“А меж тем синее существо прильнуло к Эрхи и удушало своими губами. Взгляд служаночки был холодным, а губы её совсем не улыбались. Ей, наверное, вспомнился совет одного очень мудрого человека…”
“Нет, я же говорил, тебе нужно было взять дело с Эрхи в свои руки. Смотри, как хорошо работает инициатива… Мне кажется или он сейчас задохнётся…”
Джозеф усмехнулся и взглянул на солнце, изрезанное серёжками:
“Ревнуешь?”.
Служанка ему не отвечала, и непонятно даже, была она в сознании, слушала или нет, видела или не смотрела. Наконец мужчина поднялся и пошёл. Аркадия была неподвижна. Вялые мысли наполняли её голову. Она едва не улыбнулась. Артур прыгал к ней на единственной ноге. Это было забавно. Интересно, её тоже будут кормить через рот? Аркадия не знала.
Она была не против.
…
…
…
Артур осмотрел девушку на земле, прощупал её надрывистое и очень слабое сердце, которое захлёбывалось кровью, и вздохнул. Он вложил ей в губы кусочек мяса и проталкивал, пока не сработал глотательный рефлекс. Затем Артур поднялся и закашлял кровью. Чужой. В животе у него была плотная прохлада. Дурманящий вкус просачивался у него из рта в голову, словно разъедая мозг.
Юноша покосился на свои культю. Она немного удлинилась, на ней вырастала новая плоть. Нога его походила на гусеницу, которая выдавливает себя из кокона.