Эли.
Её так называли. У неё и раньше были клички, самые разные, но все они были очень холодными. Громкими. Их только рычали и кричали. А Эли. Эли говорили тепло и нежно. С беспокойством. С вниманием. С улыбкой.
Теплой и нежной была рука, которая повела её из холодного здания под небо. Эли шла за разноцветным, блестящим юношей. Потом, когда они пошли по холмам, по цветущим дорожкам, Эли стала забегать перед ним — он не отпускал её руку.
Затем были разговоры. Эли не слушала. Она смотрела на юношу. Иногда он сам на неё посматривал. Эли видела боль в его глазах. Эли не была совсем глупой и кое-что понимала. Поэтому она нарочно казалась очень глупой и беззаботной. Она глупо, неумело улыбалась, и тогда он тоже мог едва-едва улыбнуться.
Их везли день и ночь. Шумели колёса. Эли ела всласть и давила в себя еду. И тогда юноша тоже ел. В какой-то момент он пригладил свои взъерошенные волосы, голос его перестал быть напыщенно грубым, он помылся и смысл с себя маску. Её лицо стало нежным и круглыми. Эрин улыбнулась Эли.
Эли улыбнулась в ответ.
На следующий день её и девушку выпустили. Эли увидела красивый город. Просторные улицы. Здесь можно было бегать. Повсюду лежали древесные тени. Было тепло и прохладно. Росли цветы.
Эли и Эрин провожали высокие мужчины в белом. Они следили за ними, за всеми их движением. Но Эли и Эрин не волновались. Они ходили по городу и развлекались. Они нашли себе пустой ресторан и заняли столик. Эрин усадила Эли на колени.
Рядом с ними пустовали три места.
Когда они вышли было уже темно. Мужчины в белом заслоняли взор. Они повели их в странное, большое и круглое здание. Эрин держала Эли за руку и не отпускала. Их встретило ещё больше мужчин в белом. Белый, белый. У Эли мутило в глазах.
Её взяла холодная и грубая рука и потянула. Эли оскалилась и укусила её, она обняла Эрин.
“Я буду с ней”. Сказала девушка.
Потом Эли везли на столике. Бегали огни на потолке. Бегали. Расплывались. Эли засыпала.
Когда она проснулась, она не могла пошевелиться. Она не могла открыть глаз. Её тело ужасно болело. В её животе был немой жар.
“Операция успешна, с ней всё будет в порядке. Самоцветы удалены… Поэтому вам не обязательно больше здесь находиться. Мистер Казнер хочет вас встретить”. Зазвучал незнакомый голос.
“Пусть сам идёт”. Ответила Эрин.
“Я ему нужна, так?”.
Эли не открывала глаза. Не могла открыть. Она лежала. Потом она услышала, как открывается дверь.
“Я рад что с тобой всё хорошо, под конец всё стало немного более рискованно, чем мне бы хотелось”.
Сказал ровный, немного невыразительный голос.
“Смешно”.
Ответила Эрин.
“Ты всё равно растил меня чтобы убить”.
Теперь Эли не открыла бы глаза, даже если бы смогла.
94. Победа
Эрин пригладила чёрные волосы девочки, лежавшей на тонком матрасе в пустой серой комнате, и медленно повернулась. За ней стоял мужчина, совершенно обычный мужчина. У него были длинные руки. Глаза его, наверное, были очень умными. Он был гладко выбрит. Он был непримечательным, снова — обычным. Только волосы. Он выделялись. Его волосы были длинными, но ровно уложенными. Жёлтые, как будто пыльными и местами седыми.
На его носу сверкали спущенные, толстые, круглые очки.
“Я тебя помнила. Во снах. Очень давно. Ты тогда не носил очки”.
Сказала Эрин.
“Состояние моего тела требует некоторых корректировок. Я тоже тебя помню, ты была прекрасным ребёнком”.
“Разве ты не следил за мной?” Поинтересовалась Эрин.
“Следил, разумеется. Но не сам. Можно я присяду?” Не дожидаясь ответа, он нашёл стул рядом с алюминиевым столом и беззвучно уселся, словно был очень уставшим..
“У меня слишком много забот и подчинённых. Тебя всегда защищали. Иногда это было довольно затруднительно. Помнишь, например, когда им пришлось спасать тебя из обители Отростка Осени? Как сложно было всё устроить, чтобы ты думала, что всё сделала сама”.
Эрин мрачно опустила голову и вдруг усмехнулась:
“Вот как, вы всегда были рядом. И когда… Когда я думала, что сейчас умру, когда… когда мои друзья погибали, когда я думала, что хоть немного делаю что-то важное, всё это была неправда? Всего этого не было?”
“Разумеется”. Ответил мужчина.
“Ха… Я… Как смешно”. Девушка вдавила свои пальцы в лицо.
“Всё это было нужно чтобы воспитать тебя. Во время своего тяжелого детства ты увидела проблемы нашего общества, когда ты теряла близких, ты проникалась ненавистью к нашему врагу, настоящему врагу. Мне нужно было воспитать из тебя решительное создание. Ты нужна была нам чтобы положить конец мукам всего нашего народа. Разумеется, сперва ты должна была увидеть их сама, тебе нужно было их испытать. Идея взрастить в тебе немного личной ненависти появилась немного позже и стихийно”.