“Вообще это место всегда было спорным для него и Белой Башни. Оба заявляли своё главенство, но и прогонять друг друга не спешили, и особенно не пинались”.
“Хотя искать учеников на чужих владениях — это очень бестактно. Старик с горы разозлился. Если я всё правильно помню, это вот его генерал — Феникс. Восьмой ранг”.
Эрхан кивал. Постепенно яркие вспышки света обретали смысл, наполнение, причину. Битва была настолько же далека от юноши, насколько он сам отдалён был от мира настоящих, великих магов. Сильных мира сего. Правителей мироздания.
Они начинались с Седьмого ранга.
“Ну, пошли. Заказ не ждёт”. Сказал Джозеф, встал и отряхнулся. Эрхан кивнул. Они пошли дальше. Джозеф зажёг факел — его пламя освещало глубокий снег вокруг и каменные наросты. Эрхан сглотнул. Ему почему-то сделалось боязно, как будто он снова поднимался на ту башню, шёл на верную смерть. Почему?
Эрхан волновался. Он крепко сжал деревянную палочку в кармане шубы. Они поднимались всё выше. Свет от далёкой, сияющей битвы падал на белую гору, озаряя её то красным, то синим, то чем-то между. Эрхану вспомнилось сияние на далёком севере, о котором ему тоже рассказывал Джозеф. Мальчик сам его никогда не видел, но представлял себе именно таким. Тихим и прекрасным. Временами в спину дул очень сильный ветер. Юноша едва удерживался на ногах. Теперь он ступал в глубокий снег чтобы не упасть. Ноги его замерзали. Он согревал их манной.
Когда они наконец взошли на плоскую поляну на вершине, то погрузились во тьму. Сюда свет почти не падал. Джозеф огляделся и сказал: “Где-то здесь. Будем искать. Давай, ты с этой половины, я с этой”.
Эрхан кивнул и взялся за поиски. Он не спросил своего учителя, почему бы просто не выжечь весь снег. Не мог спросить…
“Выпарить здесь всё не выйдет. Цветок хрупкий, сожжём”. Сказал вдруг Джозеф. Эрхан немного расслабился. Сам не понял почему. Как будто одного этого оправдания, никак не связанного с причинами его беспокойства, хватило, чтобы его успокоить. Голова мальчика опустела. Он стал прилежно взъерошивать снег. На дальнем горизонте до сих пор вспыхивали яркие огни. Под ногами всё было темно. Эрхан не зажигал факела, но ходил согнувшись, вглядываясь в землю. Он искал цветок, но как будто не хотел его найти.
Из облаков выступила тонкая луна, похожая на жёлтый ноготь. Свистел ветер. Вспыхивали огни. Мужчина и мальчик ходили по тёмной, снежной горе, осматривая землю. Вдруг Эрхан что-то заметил и согнулся, по привычке, — мальчик наловчился высматривать на земле золотые монеты. Эрхан откопал нежный цветочек. Он сверкал лёгким золотистым блеском, отражая звёзды, как будто яркие капельки росы.
“Я нашёл”. Сказал Эрхан очень простым голосом и повернулся к своему учителю. Джозеф осмотрел цветок и кивнул.
“Отлично… Красивая ночь. Смотри, какое сегодня низкое небо”. Эрхан посмотрел. Небо и вправду было низким. Оно было плоским. А потом Эрхан вспомнил — нет никакого неба. Только пустота. Свобода. А земля — это якорь, это груз, который привязан к нашим ногам…
“Ну мелкий, что думаешь? Хорошая ночь, чтобы умереть? Не то чтобы у тебя было много вариантов”.
Эрхан промолчал. Его руки смяли хрупкий цветок в уродливый комочек.
139. Предыстория Главного Героя
139. Предыстория Главного Героя
Джозеф размялся. Потянулся. Похрустел костями. Трижды щёлкнул пальцами, — каждый раз щелчок получался всё громче — и повернулся к Эрхану. Мальчик смотрел на него совершенно беспомощно, но его руки — они держали деревянную трость. Только это уже была не трость. Это было копьё. Невзрачное деревянное копьё.
Джозеф кивнул. Глаза его блеснули точно красные звёзды. Он заговорил:
“Давай я расскажу тебе одну весёлую историю, Эрхи. Потому что так надо, потому что вынуждают штампы. Ох, штампы! Когда-то давно жил один маг. Звали его Джозеф. Это был я. Так вот. Когда-то давно жил один маг”.
“Он был талантлив. Он был силён. Как он был силён! Его называли пятым королём. Императором. Хотя, признаюсь, тогда я ещё не был даже Архимагом. Я был Мудрецом, восьмой ранг. Мне тогда было тридцать два. Магией я начал заниматься в двадцать два. Десять лет — Восьмой ранг. Просто вот так. Представляешь? Как я был силён! Ох, повторяюсь. Видишь этих клоунов? Чувствуешь, как трясётся земля?”
Джозеф показывал на схватку великих магов в руинах мраморного замка. Руины сверкали ярким заревом, озаряя землю ярче солнца.
“Я бы их щёлк-щелк. Горный король мне ботинки вылизывал. Вот какой я был. Я готов был стать богом! А потом знаешь что? Знаешь, как всё обернулось? Не было ингредиента. Во всём бескрайнем мире не нашлось ингредиента. И всё. Десять лет? Забудем. Я стал отбросом. Вот как весло, да? Нет, конечно я мог править среди смертных. Я мог править даже среди магов. Но знаешь, какая это мерзость, знать, знать, что ты способен на большее, что ты способен на всё в этом мире и просто наблюдать как увядают твои годы, как чахнет твой талант?”
“Но я нашёл способ. Разумеется. Потому что я гений. Я нашёл. Я уничтожил все свои сердца. Я их очистил, я вымыл весь свой талант. Они это узнали. Белая башня, тёмная башня, ублюдки набросились моментально. Они хотели украсть мои сокровища. Украли, что уж. Но меня у них убить не вышло. Я бежал. Я бежал и бежал, как крыса и прятался, и ждал”.
“У меня больше не было моего таланта. Ничего не было. Даже воспоминаний. Только журнал. На него было наложено залклинание: нельзя было читать дальше первой страницы, пока я не выполню несколько условий. Как интересно, думал я, каких? Кто знает. Они выполнялись сами. Когда я нашёл тебя, когда убил того клоуна… Страницы открывались и память моя возвращалась. Оказывается, я придумал кое-что очень хитрое”.
“Давай отвлечёмся, давай поговорим о другом, о вечном. Ещё один урок, согласен? На прощание. Как работает магия? О, мы столько знаем о ней, столько бреда. Манна это проводник, манна… мана, кто вообще придумал говорить манна? Бред. Мана. Мана это энергия, это подпитка… нет. Наш мир — это система. Надуманная до безобразия. Мана — это жертва. Чем больше маны, тем больше жертва, тем сильнее приток. Я жертвую, ты жертвуешь. Мы жертвуем и получаем взамен. Ритуал. И есть один тайный ритуал, который показывает это наиболее наглядно”.
“Тёмная жертва, называется. Не нужно манны, не нужно ингредиентов, нужна только чистая жертва. И ты можешь получить всё что угодно — в разумных пределах”.
“Вернёмся к моему гениальному плану. Я заточил свои воспоминания, чтобы найти себе жертву. Потому что у меня ничего не было. Ничто не было мне интересно кроме меня самого. Я был чудесен. Потом я сломал, надломал свою психику. Вживил несколько рычажков и заставил себя искать что угодно ценное. Я гадал, пока не лишился памяти, что же я такое найду? Может жену? Может славного друга? Нет, оказывается, я найду сопливого мальчику. Что ж. Ты мой ученик. Ты мне почти сын. Как интересно я эксплуатирую биохимические реакции моего мозга. Ты, Эрхи, действительно, чудесная жертва”.
Джозеф потёр переносицу.
“Прости, говорю так сумбурно. Но мне есть оправдание, правда. Ты не представляешь, сколько дряни мне пришлось вколоть в себя чтобы говорить всё это, чтобы мне было весело, а мне будет, мне будет очень весело пожирать твоё сердце, Эрхи”.
“Да, когда я нашёл тебя, страницы открылись. Воспоминания вернулись. Осталось только убить тебя, совершить ритуал, съесть твоё сердце и попросить. И талант снова мой. Я снова на вершине мира. Что скажешь, Эрхи? Ой, а что это ты копьё своё тыкаешь? А кто разрешал тебя тыкать его в своего учителя, а? Эрхи?”
На далёком горизонте была вспышка. Красная и синяя. Всё вспыхнуло перед глазами Эрхана ревущей болью. Кулак ударил ему в лицо. Сломал нос. Кровь закапала на землю и в рот. Мальчик прокатился по снегу. Эрхна разлёгся на нём и не шевелился.
Джозеф молчал. Он потёр свою руку и прошёлся по хрустящему снегу к лежащему мальчишке. Мужчина занёс ногу у него над головой, и нога стала тяжёлой и тёмной как чугун. Вдруг Эрхан кинулся вперёд. Его копьё рвалось в живот мужчины. Джозеф поймал его и скрутил, и резким движением ударил сжимавшего его мальчика о землю. Кровь вырвалась из горла Эрхана. Юноша растаял в тенях.