— Ну-ка, Паша, уразумела ты нашего почтенного Харитоныча? — снова колюче спросил Степан Иванович, и все улыбнулись.
— Уразумела, — когда снова стало тихо, ответила Паша. — Уразумела, что урожай на наших полях надо удвоить.
— Вот об этой-то арифметике и печется наш Харитоныч, — подтвердил Степан Иванович, явно стремясь смягчить свои колкие замечания.
Время уже давно зашло за полночь. Три раза наполнялись графины водой. А в правлении по-прежнему было шумно и людно.
Дмитрий Коссе не скрывал трудностей, которые стояли перед колхозниками и механизаторами. «Лошади не откормлены, на таких клячах далеко не уедешь. Вот и выходит, что тракторы останутся и без горючего и без воды», «А почему нет никакого беспокойства о хомутах, о телегах? Нельзя надеяться на одни машины… Надобно потревожить и кузнеца, и шорника, и плотника. Люди за трудоднем тянутся… А его заработать надо…», «Почему кукурузные початки не проверены? Нешто это порядок? Ты, председатель, встряхни бригадиров за бесхозяйственность».
Это был большой разговор. И председатель колхоза, и бригадиры, и звеньевые, и члены правления без всякого стеснения, прямо, иногда даже с подчеркнутой резкостью высказывали свои задушевные думы.
Фронт сельскохозяйственных работ ширился не по дням, а по часам. Все тракторы работали безупречно. На подъеме паров трактористы вырабатывали по полторы-две нормы. Главная задача заключалась в том, чтобы на вспаханных черных парах не допустить развития сорняков и образования корки после дождей. Как только где-либо обнаруживали ростки сорняков — пускали в ход культиваторы и их уничтожали.
Так, на одном участке пара спустя пять дней после первой культивации появились сорняки. Тогда на всей площади сделали вторую культивацию — на глубину в десять сантиметров. В течение небольшого сравнительно срока шесть раз культивировали пары. А незадолго до посева трактористы провели еще одну, седьмую культивацию.
Напряжение в труде не ослабевало ни на один день, ни на один час. В помощь трактористам пришли колхозники. Там, где невозможно было уничтожить сорняки культиваторами, их уничтожали вручную.
Итак, ранние черные пары были отлично подготовлены. Подошло время сеять. На севе зерно укладывали во влажный грунт, на глубину в шесть-семь сантиметров.
Как быстро летело время! Еще совсем недавно, казалось, одуряюще пахла трава и веяло прохладой от реки Кальмиуса, а вот сейчас уже опала пожелтевшая листва и оголились деревья.
Наступила осень. Умолк гул моторов. Машины снова были поставлены на капитальный ремонт. Кругом непривычная тишина, но все знали, что это затишье перед новым наступлением.
Бригада Ангелиной подвела итоги работы за сезон. Каждым пятнадцатисильным трактором было выработано 1 179 гектаров. Неплохие показатели для обычной тракторной бригады. А для ангелинцев?
Паша оценивала работу своей бригады не по количеству выработанных норм, не по размерам обработанной площади, а по качеству произведенных работ. Борьба за урожай еще далеко не была завершена.
…Широко и привольно раскинулись поля колхоза «Запорожец». Первый снег еще не везде успел покрыть посевы: вон там, за балкой, в лесочке, еще зеленеет огромный массив озимых. Но небо уже сплошь затянуто тучами, снег большими хлопьями ложится на поля. Прошло немного времени, и этот массив скрылся под белой пеленой.
Паша пришла в степь и долго смотрела на бескрайные ее просторы. Родная, милая сторона! За четырнадцать лет работы бригада ее вспахала десятки тысяч гектаров земли. Ей дороги эти места: здесь каждая пядь земли полита кровью ее земляков, здесь шли горячие бои с фашистами за жизнь, за свободу.
Вот к ней подошли и стали рядом ее отец Никита Васильевич и его старые друзья — Степан Иванович Николаев и Леонтий Ильич Васильев. Ни тяготы военного времени, ни многочисленные беды, которые пришлось им перенести, — ничто не убило в этих седовласых хлеборобах бодрости духа, ясности мысли, веры в торжество колхозной жизни.
Степан Иванович стоял, широко расставив ноги, и чему-то улыбался.
— Бьюсь об заклад, — неожиданно сказал он, — озимка даст по сто пятьдесят пудов на гектаре!
Слова эти вызвали горячий спор. В веселых голосах старых колхозников, в их заботе о сегодняшнем и завтрашнем дне колхоза чувствовалась необычайная любовь к своему колхозу. После победы над врагом люди по-новому ощутили прелесть вольного колхозного труда.
Снежная зима, хорошие озимые. Дела складывались удачно. Паша была в том бодром, светлом настроении, какое испытывает человек, когда работа спорится.
В декабрьские и январские дни на поля потянулись обозы с удобрением. Несмотря на лютую стужу, в степь выходили все — и стар и млад. Расставляли щиты, устраивали снежные заслоны от ветра. Старая гвардия показывала пример. В поле были Никита Васильевич Ангелин, Григорий Харитонович Кирьязиев, Степан Иванович Николаев, Леонтий Ильич Васильев, Гаврила Кузьмич Юрьев, Григорий Иванович Ставринов, Иосиф Евстафьевич Пефтиев. Эти люди организовали артель, они перед войной создавали свое передовое хозяйство и сейчас закладывали основу будущего урожая.
Следуя примеру стариков, в степь пришли колхозницы Ольга Михайлова, Александра Бурлаева, Мария Серафимова, Надежда Федорова, Мария Коссе, Ксения Васильева, Софья Федорова, Вера Биятова. План снегозадержания был перевыполнен более чем в три раза. Но этим труды колхозников не ограничивались. Днем люди работали в поле, готовили в мастерских бороны, катки, конскую упряжь, а вечерами учились. Учились всей деревней, всем колхозом.
Были созданы три кружка. В кружке, где обучались старые опытные колхозники, агрономы знакомили своих слушателей с трудами Докучаева, Мичурина, Вильямса, Лысенко, с достижениями сельскохозяйственной науки. Молодых людей наряду с агрономами обучали свои же бригадиры, опытные мастера-земледельцы. Среди наставников молодежи были шестидесятилетние колхозники — Степан Иванович Николаев, Григорий Харитонович Кирьязиев и Никита Васильевич Ангелин.
Продолжали совершенствовать свои технические знания и трактористы. С ними занимались агрономы, механики, инженеры. О своем многолетнем опыте рассказывали трактористы Антон Дмитриев и Иван Пефтиев.
В кружке, которым руководила Паша, обучались на водителей тракторов пять человек. Все они в прошлом сезоне уже работали, знали, как вести технический уход за машинами. К осени у них накопился большой практический опыт. В зимнее время они налегали на теорию и одновременно вели ремонт машин. Так они закрепляли свои практические знания. В конце зимней учебы каждый тракторист обязан был сдать экзамен. Такой метод подготовки новых кадров был проверен самой жизнью.
НЕСМОТРЯ НА ЗАСУХУ…
Наступил март 1946 года. Накануне выезда в поле Паша собрала производственное совещание. Взвесив свои возможности, трактористы приняли решение: каждым пятнадцатисильным трактором выработать за сезон по 2 100 гектаров.
Земля, освободившаяся от снега, быстро подсыхала. В колхозном саду, расположенном на одной стороне реки, уже распустились почки. Хорошая примета. Пора приступать к севу.
В степь по еще не накатанной дороге двинулись тракторы. Организованно, по бригадам, как воины, идущие в бой, вышли на поля колхозники. Вот они уже поднялись на горку, занимают «исходные позиции».
Широкая даль полей радует глаз. Земля получила вдоволь влаги и удобрений. По сравнению с прошлым годом колхозникам предстояло сейчас расширить посевные площади яровых по зяблевой пахоте на 235 гектаров. На посев зерновых по зяби и по весновспашке было отведено три дня.
За два дня трактористы пробороновали зяблевую пахоту тяжелыми боронами в один след и провели последующую культивацию на глубину в восемь сантиметров.
Вскоре к полевым станам потянулись обозы с семенами.
Утро восьмого апреля. Трактористы приступили к севу. Сеяли отборными семенами, не допуская разрыва между предпосевной обработкой зяби и севом. Всю площадь, которую ночью культивировали, днем засевали.
Паша вторые сутки была на ногах, но чувствовала, что поле покинуть нельзя. С неослабной зоркостью она следила за тем, чтобы выдерживались установленные нормы высева, чтобы была прямолинейность в рядках и чтобы ни в коем случае не допускались просевы, огрехи.