Так было и в тот вечер, когда Паша с Цимидановым, Дмитриевым и Коссе намечали планы подготовки к весенне-полевым работам, а Ефимия Федоровна потчевала их крепким ароматным чаем. Константин Федорович Цимиданов под шум беседы набросал на листке бумаги план организации работ в тракторных и полеводческих бригадах и зачитал его присутствующим. Они тут же план дополняли, уточняли…
Разошлись в полночь. И когда Ефимия Федоровна последним проводила Дмитрия Лазаревича Коссе, она не удержалась и сказала дочери:
— Какие они хорошие, душевные…
На рассвете Паша пришла в мастерскую МТС. Дмитриев все еще был занят на сборке тракторов. Он стоял с засученными рукавами, с воспаленными глазами и на вопрос бригадира, как идут дела, произнес чуть дрогнувшим голосом:
— Бессмысленно обманывать самих себя. Я думаю, что к сроку машины из ремонта не выпустим. Савин наверняка не уложится в график. Не ладится и у Ивана Пефтиева: поставил мотор, а он, окаянный, хрипит. — Лицо у Антона было озабоченное, угрюмое: — Я подсчитал… На капитальный ремонт машин должно уйти еще семь или восемь дней.
Паша оборвала его и резко заметила, что это подсчеты скептика, что ремонт можно и нужно ускорить.
Но дело действительно шло неважно.
Она подошла к Илье Савину. Небритый, одетый в черную, измазанную маслом куртку, он неуверенно ставил на трактор какую-то деталь.
Паша взяла эту деталь из его рук, проверила и не преминула спросить, зачем он решил отращивать бороду.
— Посмотри, на кого похож, — засмеялась она и протянула ему зеркальце.
— Да, морда страшноватая, — не удержался и он на серьезном тоне.
— Скажешь, некогда было? Кто виноват, что не приучился к порядку? Машина любит аккуратного человека.
Паша проверила коренной подшипник у трактора, который ремонтировал Савин, все вкладыши, осмотрела магнето. Потом включила двигатель. Прислушивалась, ощупывала мотор, как доктор больного.
— А ты почему, не подпускал к трактору? — спросила она после того, как проверила мотор.
— Обида сердце жгла, — волнуясь, ответил Илья.
К вечеру на этом тракторе были установлены все сложные детали. Савин то и дело бегал в механическую мастерскую.
— Устал? — допытывалась Паша.
— Не чувствую, — отвечал он, жмуря глаза, и опять то ложился под трактор, то садился за руль управления.
— Вот так лучше. Теперь улыбнись… Нет, и глазами тоже. Мой руки и садись кушать.
Выходило, что Антон ошибся в своих расчетах. Человек он хороший, тракторист — на свете таких не сыскать, а в людей верить не умеет.
Паша видела, что ремонт продвигается успешно.
Опять наступил вечер. Уже вторую ночь она не уходила из мастерской. Сама помогала налаживать дело на самых трудных участках. И что особенно важно подчеркнуть, она совсем не выглядела усталой, была бодра и свежа. «Привычка — вторая натура», — шутила она.
Теперь, после стендовой обработки, на тракторах устанавливали механизмы управления, монтировали моторы, кабины, электрооборудование. В тамбуре монтажного цеха уже шла окраска отремонтированных машин.
Паша успевала всюду. К ней тянулись за помощью, за советами. Но вот удивительное дело: Илья Савин к ней не обращался. Откуда-то из глубины мастерской доносилась песня. Савин увлекся работой, ничего не слышал, ничего не видел…
Несколько раз подходил к нему Антон Дмитриев. Пытался вызвать на разговор, но Савин отвечал нехотя, односложно: «Посмотрим… увидим…»
В полночь стало тихо. Уличный шум смолк. В мастерской была такая тишина, что казалось, можно услышать дыхание людей. Луна, недавно плывшая в просторах голубого неба, вдруг исчезла, и за окном стало темно.
— Слышишь, Илья? Как будто дождь собирается.
— Да, это к добру, Паша.
Но напряжение в мастерской не спало и к утру. Ни трактористы, ни монтажники не позволили себе сделать перерыва в работе. Все спешили. Соревнование Ангелиной с трактористом Мало-Помошнянской МТС Александром Васильевичем Гиталовым подбадривало, увлекало. Каждый знал, что за соревнованием этих двух знаменитых механизаторов следит Никита Сергеевич Хрущев. Он был главным арбитром их творческого поединка. А тут еще рассказывали, что Гиталов, побывавший в Старо-Бешеве, внедрил у себя новинки, которые применяла Паша. Как же не стремиться опередить его?
К колесным тракторам для удержания влаги в почве он тоже приспособил уширители и дополнительные шпоры. И, как в бригаде Ангелиной, при глубокой вспашке научил своих трактористов аккуратно опахивать поля. Применил он и новый агротехнический, чисто ангелинский прием — ровно отбивать поворотные полосы на участках. Но разве только этим славен Гиталов? От этого бывалого, храброго воина, маститого земледельца можно было ждать многого.
На рассвете Савин ушел домой, а Паша пошла к Виталию Ангелину. Тот «колдовал» у трактора в другом конце мастерской.
— Похоже на то, что ты еще возишься. — Она улыбнулась и наклонилась над карбюратором. — Все части отрегулировал?
— Порядок полный, — коротко ответил Виталий и крепко, как всегда, потер руками лоб. — Эх, ежели бы удлинить день!
Она не разделяла его мнения. Ремонт надо вести разумно, с укороченным графиком, и тогда времени хватит. Конечно, если сперва заняться запасными частями и они будут поступать непрерывно. В этом молодой, девятнадцатилетний Виталий толк, бесспорно, понимал. Он тут же в разговоре предложил одно новшество, которое должно было повысить полезную работу тракторов.
— У меня такой вариант, — Виталий хитро взглянул на бригадира и стал ключом что-то чертить на цементном полу, — обеспечить засыпку семян в сеялке на ходу, чтобы не останавливать трактор для заправки сеялок. Одно это, как я подсчитал, позволит дополнительно засеять три гектара в день. А в месяц?
— Думаешь, Челпанова не воспользуется этим же вариантом?
Виталий задумался.
— У меня про запас есть еще одна новинка.
— Какая?
— Новинка для большого разгона, — заявил он решительно, и они отошли от трактора, чтобы о чем-то посекретничать. Задержались у стенда для обкатки. Антон Дмитриев заметил их и тут же пулей подскочил.
— Паша, заработал все же двигатель. Просто чудесно!
— А как же с твоими расчетами, Антон? — она слегка толкнула его: дескать, друг, надо всегда верить в свои собственные силы.
— Мои расчеты полетели к черту, и я, признаться, доволен.
В полдень в мастерскую возвратился Илья Савин. Паша посмотрела на него с удивлением. Он уже успел сменить грязную спецовку на новенькую.
— Антон, внимание! — засмеялась она. — Рекомендую взять на работу нового тракториста Илью Матвеевича Савина. Подойдет?
— Вполне.
— А грязного больше на пушечный выстрел не подпускать к машинам.
— Так точно. Будет исполнено, — скороговоркой отчеканил Антон.
Прошел еще день. Напряжение не ослабевало. Треск электродвигателей не умолкал ни на минуту и разносился по всей мастерской, как пулеметный огонь. И тут произошло то, чего никто, по совести говоря, не ждал: к концу недели трактористы повели свои машины в степь.
АНКЕТА МИСТЕРА КАЙСА
В Донбассе стояло «бабье лето». Было тепло, ясно и сухо. Нестерпимо для глаз голубело небо. Над землей, вплоть до сиреневой линии горизонта, искрились золотые солнечные лучи. Только опавшая, пожелтевшая листва да какая-то особенная прозрачность воздуха напоминали о приближении холодов.
В один из таких дней под вечер Паша пешком возвращалась домой из соседнего колхоза, куда она выезжала на встречу со своими избирателями.
По дороге ее обгоняли легковые и грузовые автомашины. Не раз водители, выглядывая из кабин, предлагали депутату «прокатить с ветерком», но она отказывалась.
Уж очень красочным был этот осенний вечер. Земля лежала в золотом убранстве и была еще красивее, чем летом. Деревья оголились, и казалось, что дороги сделались шире и просторнее; над желтыми кронами садов, над полями призывно рокотали моторы. Все радовало, волновало: и по-хозяйски окопанные стволы яблонь, и высокие стройные березы, протянувшиеся вдоль дороги, и шум машин вдали, и неугомонный стрекот молотилок, и звуки пилы, и, самое главное, то, что в нынешнем году, как и во все предыдущие годы, поля, на которых работала Пашина тракторная бригада, принесли колхозу новый щедрый урожай.