Самозванец поднял голову, увидел меня и сказал:
— Вот стоит проткнуть большой палец, как вечно стрясается какая-то гадость.
— Очень смешно, — отозвался я и повернулся к Фреде. — Тебе этот рисунок о чем-нибудь говорит?
Фреда принялась рассматривать его, слегка склонив голову набок.
— Да. Это Третья Башня. Далеко от Владений Хаоса.
— А что это такое?
— Место древней силы и пророчества.
— Пророчества?
Это меня заинтересовало. Фреда кивнула.
— К тем, кто медитирует в этом месте, время от времени приходят видения. В Великом Списке зафиксированы тысячи таких пророчеств. Возможно, этому типу известно какое-то пророчество, касающееся нас или Амбера, и он хотел вернуться в Третью Башню за уточнениями.
Лже-Дворкин встал и прошел к двери, не отрывая от нас пристального взгляда. Он поднял руку и коснулся того места, где полагалось бы находиться двери, но натолкнулся на какой-то незримый барьер.
— Он не может выйти, — пояснил отец. — Комната запечатана заклинанием.
— Отпустите меня, — сказал самозванец.
— Зачем? Чтобы ты отправился с докладом к королю Утору?
— Я не служу Утору.
— А к кому тогда? К Лорду Зону?
— Нет.
— Или… к Сухаю?
На этот раз самозванец ничего не ответил. Я приподнял брови.
— Так, значит, за этим стоит Сухай.
— Отпусти меня, брат.
— А теперь еще и «брат»?
Тут Фреда ахнула и схватила меня за руку.
— Нет… Оберон! Они что-то с ним сделали! Это же Фенн!
Я судорожно сглотнул и взглянул на отца. Тот еле заметно покачал головой. Я кивнул в ответ, и мы вышли в коридор, туда, где он уже не мог нас услышать.
— Фенн… — прошептала Фреда. — Какой ужас…
— А по-моему, он выглядит довольно неплохо, — произнес отец с намеком на усмешку. — Точнее, он никогда еще не выглядел лучше.
Фреда смерила его гневным взглядом.
— Сейчас неподходящий момент для шуток!
— По крайней мере, теперь мы знаем, как ему удалось одурачить вас с Эйбером, — сказал я ей. — Неудивительно, что Фенну известно, что и как нужно сказать, чтобы получилось убедительно. А теперь давайте перейдем к более серьезному вопросу. Что нам с ним делать? Несомненно, нужно вернуть ему прежнюю внешность. Папа… ты можешь это сделать?
— Не уверен.
— Зачем бы Сухаю засылать к нам шпионов? — поинтересовалась Фреда. — Он как Хранитель Логруса не должен вмешиваться в политику.
— Скажи об этом ему, — посоветовал я. — Если то, что он освободил Коннера, не вмешательство в политику, то как это вообще назвать? Разве что он хочет сыграть на два фронта… Если он будет втайне помогать и нам, и королю Утору, то может заручиться благодарностью обеих сторон, так?
— Возможно, — отозвался отец.
— Что касается Фенна, то тут важно узнать, что им двигало, — продолжал я. — Если он явился сюда не по своей воле, если Сухай его заставил, то, возможно, его можно освободить от наложенного принуждения. Если же он шпионит добровольно, то…
Отец и Фреда кивнули. Приняв решение, мы вернулись к Фенну и принялись его разглядывать. Фенн снова вернулся на кровать.
— Ну и? — сердито спросил он.
— Мы не знаем, что с тобой делать, — сообщил ему я.
— Отпустите меня. Я должен вернуться к своему хозяину.
— Или?..
— Или я умру.
Фенн произнес это таким тоном — словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, — что я понял: он в это верит.
Я сглотнул.
— Каким образом?
— Он дал мне медленный яд. Я должен возвращаться к нему каждую неделю с докладом — и за дозой противоядия. Если я пропущу неделю, то начну слабеть. Если пропущу две, мне станет очень плохо. Если пропущу три… — Его передернуло. — Ты же видишь: у меня нет выбора.
— Давно это случилось? — спросил я.
— Четыре дня назад.
Я мрачно повернулся к отцу. Если кто-то и способен помочь Фенну, так только он.
— У тебя две недели на то, чтобы найти лекарство, — сказал я. — Не выпускай его отсюда, пока он не выздоровеет или не умрет.
Отец мрачно кивнул:
— Хорошо, Оберон.
Не сказав больше Фенну ни слова, я отправился на поиски Эйбера. Нам по-прежнему следовало подготовиться к приему ста тысяч гостей.
23
Тем вечером, когда я валялся в постели и никак не мог уснуть, я достал спикард и принялся его разглядывать. Рубин тускло поблескивал в темноте. Это чем-то напоминало мне камень, висевший на шее у единорога.
Отец, похоже, не считал эту вещь опасной. И все же… почему-то мне от нее делалось не по себе.
Когда сон принялся одолевать меня, я положил спикард на прикроватный столик и закрыл глаза. Надо будет поутру еще раз попытаться разобраться с ним.
С этой мыслью я и уснул.
Некоторое время спустя я проснулся от острой боли в пальце. Я понял, что причиной тому было кольцо. Оно на секунду болезненно сжало мне палец, потом отпустило. Но как оно туда вообще попало?
Кольцо сжалось снова. Предупреждение…
Я продолжал дышать глубоко и спокойно, но все мои чувства обострились. От двери послышался шорох, и волоски у меня на шее встали дыбом. В комнату кто-то вошел.
Я медленно, стараясь не шуметь, запустил руку под подушку и сжал рукоять лежавшего там длинного ножа. А потом резко сел и швырнул его.
Раздался громкий чавкающий звук — нож долетел до дверей и вошел в чье-то тело, — а потом еще более громкий стук — шум упавшего тела.
Я сложил руки, сосредоточился и, удерживая в сознании образ Пути, создал светящийся шар. Когда я разомкнул руки, яркий сияющий шар всплыл к потолку.
На полулежало какое-то существо в черной одежде; из глазницы у него торчала рукоять моего ножа. Я встал, спокойно оделся и натянул сапоги. Потом подошел, чтобы осмотреть его.
Это определенно было творение Хаоса. Рога, чешуйчатый череп, острые желтые зубы, красные глаза и густая серо-зеленая кровь. Очень похоже на адских тварей, уже столько времени отравляющих мне жизнь.
Клинки его ножей были вымазаны чем-то зеленоватым. Яд? Несомненно. Кто-то желал моей смерти. Кто-то, живущий здесь же, в моем собственном доме.
Подобное существо само по себе ни за что не прошло бы ни мимо стражи на воротах замка, ни мимо часовых на стенах. А это значит, что его сюда провел кто-то, способный пользоваться Путем или Логрусом.
Я обыскал труп, наткнулся на что-то твердое и холодное и извлек его. Это оказалась пара Карт. На верхней была нарисована какая-то площадь во Владениях Хаоса. Дома, изогнувшиеся под странными углами, и небо странного цвета. Я не стал присматриваться; мне совершенно не хотелось, чтобы изображение ожило. На втором был изображен коридор рядом с моей дверью.
Итак… это существо шло сюда, подготовившись. Карты должны были обеспечить ему проход в замок Амбер и дорогу к отступлению — после того, как оно меня убьет.
Это подтвердило мои наихудшие подозрения.
Его послал кто-то из моих родственников.
Я очень внимательно изучил Карту с изображением коридора. Детали были выписаны без особой тщательности, и в движениях кисти чувствовалась спешка, но, однако же, я ощущал исходящую от Карты силу. Чья же это работа? Я видел Карты, нарисованные и Эйбером, и отцом, но они по сравнению с этими были безукоризненно отшлифованными произведениями искусства. Мог ли кто-нибудь из них намеренно замаскировать свою работу? Или, может, еще кто-нибудь из членов семьи обладает талантами, необходимыми для создания Козырей?
Фенн? Не исключено. Он ведь пытался нарисовать Козырь собственной кровью. Однако же… какие у него причины желать мне смерти? Его хозяин, Сухай, похоже, желал видеть меня живым и здоровым.
Блейзе? Я никогда не слыхал, чтобы она рисовала Карты. Коннер? Фреда? Эйбер? Я задумался.
Да, я и сам нарисовал Карту. Это был всего лишь грубый набросок на стене, и тем не менее он сработал. Возможно, всякий, связанный в силу рождения с Логрусом или с Путем, способен создать живую Карту при наличии времени и достаточно сильных побудительных мотивов. Надо будет расспросить об этом Эйбера.