— Тебе их Клубков подарил…
— Ты с ума сошел! — кровь прилила к ее щекам от мужнина усмешливого взгляда.
В праздничном платье Тамара лежала на кровати лицом к стене и плакала навзрыд, а Иван, задыхаясь от возмущения, ходил по комнате.
— Ты понимаешь, что натворила? — лезли, царапая горло, слова. — В какое положение ты меня поставила? Жена лесничего купила у браконьера соболей!
Иван потом успокоился и говорил уже тише. А жена все плакала, и ни слова в ответ. Сколько дней прошло — она все молчит. Завтрак нарочно не сготовила, и Иван, глотнув из носка чайника холодной заварки, сунул в карман штормовки несколько кусков сахару, выскочил за дверь.
Он, конечно, понимал, что не только из-за соболей плакала жена. Надоело ей сидеть домохозяйкой, и жить на одну зарплату Ивана трудно. Скопилось все к одному…
На улице пыльно, даже в горле першит. Его окликали рабочие, здоровались, он кивком головы отвечал, не поднимая глаз. Хотел завернуть на плантацию, да подумал, что с утра не стоит. Глухов может его хватиться.
Перед крыльцом конторы толпились люди. Собрались на инструктаж обходчики, разговаривали с Матвеем. Иван не остановился, сухо кивнул всем сразу, стал подниматься по лестнице.
Вверху его догнал Матвей.
— Пойдем ко мне, — взял под руку, внимательно разглядывал. — Худой ты стал. Кожа да кости, — сказал уже в кабинете.
— Какой есть, — отрезал Иван.
— Да ты чего бычишься? Давай посидим, поговорим.
Иван подумал и сел возле стены. Матвей устроился рядом. Некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Спросил:
— Как кедра-то твой?
— Нормально. Саженцы все до единого принялись. Растут быстро. Я сейчас над такой штукой думаю: что если у кедра самому формировать крону и регулировать рост?
— А зачем это?
— Ну как зачем? Если посадить кедровую плантацию, то высота и крона много значат. Шишки растут обычно на самых макушках. Если ущипывать, обрезать побеги, можно сформировать любую крону, можно увеличить урожай. Пора выводить культурный кедр, который бы плодоносил каждый год. Регулярно.
— Хорошая идея, — поддержал Матвей.
— Представь: посадит, к примеру, горный совхоз кедровую плантацию — потомков своих озолотит. Как снимут урожай — тысячи рублей чистой прибыли. И работы кедр никакой не требует, никаких затрат на него.
— Да-а, — сказал Матвей, — великое дело ты затеял. — Помолчал, собираясь с мыслями, вздохнул. Иван заметил его задумчивость.
— Ты чего, Матвей?
— Да штука такая получается… Глухов посылает Артема на Щучий, к Клубкову, а я опасаюсь за него.
— За Клубкова?
— Нет, за Артема, — терпеливо разъяснял Матвей. — Одного я боюсь пускать. Ты бы съездил с ним.
— А что там случилось? — насторожился Иван.
— Видишь, какое дело… Решили Клубкова из Щучьего выселять. Подальше от заповедника.
— Давно пора, — согласился Иван. — Но почему я об этом ничего не знаю? Или уж не лесничий?
— Я тебя нарочно не ввязываю в это дело. Клубков тебе приходится родней, и тебе просто неловко.
— Ну, а Артем зачем к нему поедет?
— Глухов предложил такой вариант: Стригунов приедет к Клубкову и от имени руководства предложит переехать в Полуденное обходчиком.
— Не согласится, — усмехнулся Иван. — Как это он бросит дом, охотничьи угодья. Он ведь там король.
— Вот это и надо. Как только откажется, сразу — выселение. Территория наша.
— Постой, как это наша? Граница по Сельге проходит?
— Точно. А Сельга двумя рукавами идет.
— Ладно. Только надо письмо написать в Управление, чтобы отдали нам всю Сельгу. Все-таки честно: почему проворачиваете за моей спиной?
— Ты не шуми, не шуми… Глухов считает, что так лучше будет.
— Неужели подозревает в чем-нибудь?
— Да не переживай. Есть у него странности. Мечется что-то, суетится, торопится проявить себя…
— Это точно, — согласился Иван. — На днях я плавал в леспромхоз партвзносы платить, а парторг меня спрашивает: «Как там Глухов, ведь у него выговор в карточке».
— Вон как! — усмехнулся Матвей. — То-то он в район чуть не каждый день плавает. Мужиков-то все-таки пятнадцать человек послал лес валить. Сегодня утром через перевал ушли. Глухов это тайно решил сделать, а мужики вечером ко мне домой зашли: «Как быть?» Идите, говорю, раз приказано. И приказ директора отменить не могу. Еще-то что говорил парторг?
— Меня к себе звал. Участок под плантацию сулил. Хоть гектар, хоть два. Все, говорит, будет. На широкую ногу дело поставим.