— Давай! Давай! — ревел Иван, топором и сапогами расчищая просеку. — А то нас тут прижмет!
Гул огня резко наплывал. Густой, удушливый дым окутал перешеек, людей в нем не было видно, только неслись сочные врубы топоров, да из дыма вылетали срубленные пихты.
— Руби, руби! — твердил Иван из густоты дыма, отшвыривая искореженные тонкие стволы, но огонь уж рядом.
«Надо было выше подняться, — думал Артем, пробиваясь к Ивану. — Хотя бы еще немного, метра на два».
Когда он сунулся в просеку, клубы синего дыма осветились изнутри. На вершину дерева, которое собрался рубить Анисим, прилетела горящая ветка.
— Все… — выдохнул Иван отрешенно. — Сейчас верховой пойдет, — и потащил Артема на поляну. — Эх, было бы нас больше, мы бы успели.
Они выскочили на открытое место.
— Анисим! — позвал Иван.
— Анисим! — пронзительно крикнул и Артем, удивляясь, до чего высок и визглив его голос.
Но тот не отзывался, а может, и отзывался, да не было слышно в сплошном гуле, от которого дрожал воздух.
Тогда Иван сам бросился в чащу и растаял в дыму. У Артема сжалось сердце. Однако спина лесничего тут же показалась. Он волок Анисима по траве, подхватив руками под мышки. Вдвоем увели Спирина на поляну. Анисима душил кашель. Лицо посинело, казалось страшным.
— Задохся было, — хрипел он и вымученно улыбался распухшими, кровоточащими губами.
— Идти можешь? — в самое ухо прокричал ему Иван.
— Могу, поди…
Анисим пошатывался, слепо искал руками опору. Телогрейка во многих местах прогорела, дымилась ватой.
А пихтач уже пластал единым пламенем. Вот он, верховой, самый страшный пал, от которого не уйти ни птице, ни зверю. Все трое неотрывно глядели на желтый дым, окутавший перешеек, словно чего-то ждали. Хвоя пропыхала быстро, и уже чадили черные скелеты деревьев.
Иван, еще не веря в случившееся, уставился на Анисима.
— Неужто успели?
— Кажись, — ответил тот.
И тут они услышали прерывистый, тарахтящий звук. Он падал сверху, из облаков. Над поляной пронесся вертолет. Задрав головы, следили, как машина обходила кромку горящего леса.
Иван поднял над головой закопченные кулаки, весело скалился. Но вертолет потерялся за деревьями, держал путь к кедрачу.
— Анисим! — вдруг опомнился Иван. — Жми на кордон, скажи, чтобы мужики поднимались с другой стороны хребта и возле кедрача сделали еще одну просеку. Для гарантии.
Анисим огляделся.
— Я по скалам спущусь.
— Давай, только не загреми в озеро!
Страшная усталость сковала Артема. Хотелось лечь и лежать долго-долго, ни о чем не думая. Пока тушили огонь, усталости почему-то не чувствовал, а теперь она навалилась сразу, внезапно. Иван тоже тяжело дышал. Веки покраснели, набухли. Пошатывался.
Верховой пал они остановили, но трава горела, огонь по-прежнему двигался на них, тянулся к сапогам. И не было сил тушить его. Они пятились, лениво смотрели, как сворачивается и темнеет трава.
— Надо уходить, — сказал Иван. — Задохнемся, да и стоять тут бесполезно. Впереди — камни. Они остановят пал.
— А пихтач? — спросил Артем.
— Там до верхового не дойдет. Просека заглушила. Мы ведь вырубили дерн.
Иван закашлялся и, шатаясь, пошел в сторону берега. Ноги у него заплетались. Шел по еще живой траве, по поздним белым цветам, которым скоро быть пеплом. Артем шел вслед за ним, волоча лопату. Глаза слезились, он протирал их воротником рубашки. А когда протер, увидел, что Иван идет ему навстречу.
— Конь остался, — Иван закашлялся.
— Его мужики увели.
— По огню?
— По тропе увели.
— А если нет? Ты же видел, оттуда верховой пал шел. Мужиков от стоянки тоже отрезало, и они скатились на берег.
Артем опустил голову. Хотелось бежать. Куда угодно и сколько угодно, но только бежать, не стоять среди удушья и страха.
Лесничий резко махнул рукой.
— Ладно, давай к берегу. Раз Анисим спустился, и ты спустишься.
— А ты?
— Я — к коню.
— Не надо! — Артем схватил Ивана за рукав. — Увели ведь коня! Увели, слышишь!
Иван боком от него отстранился и побежал, прикрыв рукавом рот. Артем в оцепенении смотрел на него и вдруг тоже побежал за лесничим туда, где желтая горячая волна пожирала сухую траву.
Иван прыгнул через огонь и растворился в дыму.
«Конец», — подумал Артем. Зажмурился. Боком махнул через огонь, поджав на лету ноги. Когда открыл глаза, увидел впереди нечеткий силуэт бегущего Ивана. Тот на ходу оглядывался, орал, махал рукой. Артем, догоняя, прыгал через пни, сапоги проваливались в кипящую золу, тошнота спазмами сжимала горло, в глазах плыли оранжевые круги.