— Примитивно…
— Ну так что же? Вон Анисим устроил выставку. Люди ходили смотреть. И ему, и им хорошо… А что если нам пианино купить? А? На самом деле!
Тамара обернулась, смотрела на мужа. Глаза ее оживились и тотчас померкли.
Иван отошел к дверному косяку, курил, думал, как непохожа его жена на местных женщин, которые вместе с мужьями косят сено, садят огороды, пилят дрова. Лица их красны, а походка тяжеловата. Тамару с ними не спутаешь. От коровы она отказалась. Иван, впрочем, и не настаивал. Сам ходил к бабке Спирихе за молоком для Альки. Сам по ночам пек хлеб, варил, жарил, когда был дома. С самого начала все хозяйство взвалил на себя, и теперь жена напоминала дачницу, замешкавшуюся с отъездом.
Вспоминал, как они встретились.
Впервые Тамару он увидел в городском читальном зале. Беленькая, с золотистой копной волос, какая-то очень светлая, она сразу бросилась в глаза. «Такими только любоваться», — подумал Иван. Наблюдал ее жадно, не понимая, почему парни, а в зале их было достаточно, спокойно листают учебники, не пялят на нее глаза.
Иван готовился к экзаменам, ходил в читалку каждый день и скоро узнал, что она из музыкального училища, что ей восемнадцать лет и звать Тамара. Учеба на ум не шла, и он решил себя проверить. Если через две недели не надоест на нее смотреть, значит, дело серьезное.
Но не прошло и недели, Тамара перестала ходить в читалку. Иван забеспокоился, долго мучился, стал искать ее. Подкараулил у подъезда училища.
— Здравствуйте. Вы меня не помните?
Девушка удивленно его оглядела. Довольно приятный парень в солдатской гимнастерке, в сапогах. Наверное, недавно демобилизовался. Нет, она его не помнила.
— Я вас в читальном зале видел.
— Ну и что? — ее уже забавляла растерянность незнакомца.
— Почему вы перестали ходить туда? Сессия кончилась?
Девушка хотела рассердиться, но он был так покорен, так преданно смотрел на нее, что она пожалела парня и даже позволила себя проводить.
По дороге Иван рассказал о себе. Недавно из армии, учится на третьем курсе лесного техникума. Тамаре понравилась его манера держаться. Он даже не пытался взять ее под руку, и ее настороженность прошла. Она рассказала, что обожает музыку, что ее отец тоже музыкант, играет в оркестре. Подтрунивала над какой-то Светкой, которая при игре кусает губы, и когда долго играет, все губы искусает до крови.
Вскоре фигура Ивана примелькалась возле музыкального училища. Девчатам Тамара сообщила, что в нее без памяти влюбился этот чудак. Подруги, глядя в окно с третьего этажа, смеялись:
— Твой солдатик уже на посту.
Это Тамару сначала смешило, но постепенно привыкла видеть Ивана у подъезда училища, и ей уже чего-то не хватало, когда он не появлялся. Они вместе ходили в кино, в концертные залы, где Иван откровенно скучал, слушая симфонии, бродили по ночным улицам.
Ивану хорошо было с ней, как ни с кем и никогда раньше. Голова кругом шла от счастья, и через месяц он предложил ей пожениться.
Тамара не удивилась, спросила только:
«А где жить будем?»
«Пока на частной».
Вскоре он начистил сапоги, купил бутылку вина — слышал, свататься надо обязательно с бутылкой — и пришел к Тамаре домой.
Дверь ему открыл благообразный мужчина, ее отец. Полный, в диковинном цветастом халате, он долго и недоуменно рассматривал гостя.
Иван сказал:
— Здравствуйте, я к вам.
— Ко мне? — удивился тот, посторонился. — Пожалуйста.
В коридор выскочила смущенная Тамара.
— Папа, это тот самый Иван, про которого я говорила.
— Да? — только и сказал папа, уплывая в комнаты.
В прихожей лежал ковер, и Иван посмотрел на свои сапоги.
— Ничего, — успокоила Тамара и почему-то покраснела.
Просторная гостиная была обставлена роскошно: заграничная мебель, сверкающая черными зеркалами, старинное пианино, огромный ковер на полу, торшеры, хрустальные вазы без цветов. На стенах — тоже ковры. Будто не в квартиру, в музей попал.
Было тихо, и он слушал приглушенный говор в одной из комнат. Потом оттуда медленно и настороженно вышла тоже благообразная, довольно моложавая женщина. Внимательно Ивана осмотрела, плавным кивком головы ответила на приветствие.
— Мама, это тот самый Иван…
— Догадываюсь, — сказала мама.
— Давайте пить чай, — предложила вдруг Тамара, чтобы как-то сгладить неловкость и вообще чем-нибудь заняться.
Мать неопределенно повела головой и пригласила в столовую. Тамара сама накрывала на стол. Ставила какие-то вазочки, розетки, блюдечки. А когда сели втроем, Иван вынул из кармана галифе бутылку, поставил на стол.