Иван насторожился. Приятного-то как раз он и не ожидал тут услышать.
— Вы ведь знаете, товарищ тут у нас гостит. Из области… — начал мягко Дмитрий Иванович.
— Знаю, — кивнул Иван. — Видел его. Он что, заповедником интересуется?
— Да как вам сказать… Встретил его в райкоме, пригласил. Пусть, думаю, посмотрит.
— Ну и как ему у нас, нравится?
— Тут кому не понравится, — сказал Дмитрий Иванович и, видя, что хмурое лицо лесничего несколько прояснилось, продолжал, улыбаясь: — Кстати, вы заметили в тот раз, на выставке, с каким интересом он разглядывал марала на картине Спирина? Городской человек, необычно все наше для него. И вот, знаете, что я подумал тогда? А не показать ли ему настоящего марала? Живого? На реве? Ведь это же разные совсем вещи: на картинке и в натуре, на природе. На всю жизнь память будет.
— Это точно, — согласился Иван.
— Я даже подумал, — продолжал директор, воодушевляясь, — а не устроить ли ему охоту на марала? Человек он с положением. При нашей бедности, это, знаете…
— Знать-то знаю, но где? У нас же заповедник. Может, на той стороне организовать? Достанем лицензию в районном охотобществе, и все будет нормально.
Дмитрий Иванович поморщился.
— Хороши хозяева. Приглашают к соседям поохотиться. Там не наша сторона, да и зверь распуган. Кордонов нет. Ни переночевать, ни чего тебе. Нет, это отпадает. Уж лучше у нас это сделать. Имеем мы право убить зверя для науки? Имеем. Вот и используем это право. Пожертвуем одного марала для хорошего человека — не обеднеем. А из шкуры — чучело сделаем. Поставим где-нибудь. А то не видать, что наша контора к зверям отношение имеет.
— Право-то у нас такое есть, — сказал Иван в раздумье. — Но ведь для науки. А у нас еще и научных работников нет.
— Нет, так будут, — заметил Дмитрий Иванович. — Скоро будут. Это, Иван Прокопьевич, не загвоздка. Это все в наших руках.
— В наших-то в наших, да все равно нехорошо получается, Дмитрий Иванович. Лесники на это дело косо посмотрят. Знают одно: в заповеднике выстрелов не должно быть. Зверь только-только начал привыкать к тишине.
— С лесниками я как-нибудь сам разберусь. А вас я хотел дударем к Павлу Васильевичу определить.
— Ну, дудари и кроме меня найдутся. Тут они, считайте, через одного. Любого берите — не ошибетесь.
— Знаю, знаю… Но, говорят, вы — лучший из всех.
— Кто так говорит? — Ивану это польстило.
— Люди. Кто же еще. Матвей Матвеич, к примеру. Кстати, Иван Прокопьевич, тут еще такая деталь есть. Павел Васильевич посмотрел, как мы бедствуем, и пообещал нам посодействовать кое в чем. Возможности у него есть. Катеришко обещал из пароходства. Не новый, списанный, но мы его приведем в божеский вид… Только вы не подумайте плохо, — Глухов предостерегающе поднял палец. — Павел Васильевич без всякой корысти. Ну, а нам неблагодарными просто грех остаться.
Иван слушал уже заинтересованно. Еще бы, с таким трудом на неприспособленном «Дозоре» возили из Ключей продукты в Полуденное и по кордонам. Да и много ли на «Дозор» погрузишь? Десять ящиков, две-три бочки с горючим, и все. А волна северянки зла. Того и гляди, полетят эти ящики и бочки за борт. Второй катер здорово бы помог. Один из них можно приспособить для перевозки продуктов, другой останется разъездным.
— Заманчиво, — кивнул Иван. — Я, пожалуй, соглашусь.
— Я верил, что мы договоримся, — облегченно вздохнул Дмитрий Иванович и посветлел, приветливо глядел на Ивана. — Как вы смотрите, если это дело провернуть на Черном мысе?
— Там же гарь.
— С другой стороны кордона. В соседнем ущелье. Я уж с Кугушевым на эту тему говорил. Место, по-моему, удобное.
Иван написал докладную о соболях. Глухов прочитал ее, положил к соболям, в стол. Проводил Ивана до двери. Спросил, прощаясь:
— Кугушев не подведет? Вообще-то он неплохое впечатление оставляет. Но я его мало знаю еще, а гость, сами понимаете… Не выкинет чего-нибудь Кугушев? Приветливый он?
— Приветливый. Хорошо встретит, — успокоил директора Иван. — В чем другом, а в этом у вас сомнений не должно быть.
Иван вышел на улицу, задумался: «И чего он так старательно сватал меня в дудари? Или в самом деле хочет наладить отношения?»
Пока он сидел у директора, прошел слабенький дождь. Опустошенные тучки разрозненно висели над селом, помаленьку рассасывались. По омытой низкой травке к озеру бежали гуси, суматошно крича и размахивая крыльями.
Стоял возле крыльца и гадал: правильно поступил или неправильно? С одной стороны, кажется, ничего страшного в этой охоте нет. Ну, убьет приезжий товарищ марала для «научных целей». Что из этого? Если кто и запротестует, Глухов как-нибудь вывернется. Да и второй катер для заповедника — штука необходимая. С другой стороны, — вот тут-то и скребло сердце — от охоты этой вред будет и ему, как лесничему, и другим лесникам. Вот уж Клубков-то позлорадствует.