Размышляя о новой заботе, свалившейся на него нежданно, Иван даже забыл, что хотел зайти к Матвею насчет моторки, и повернул было обратно, да увидел Артема — тот шел дальней тропкой к озеру с бензиновым баком в руке. Куда-то плыть собирается. Не иначе.
Пошел тоже к причалу.
— Далеко собрался, Артем?
— В Ключи на почту. «Дозор» сегодня никуда не плывет, Ларион с трактором возится, а директору надо срочно письма отправить.
— Нас с Тамарой до Ключей возьми.
— Какой разговор, — весело говорил Артем, ловко навешивая мотор. — А что там по магазинам хотите?
Иван грустно усмехнулся:
— Какие уж магазины… Тамару на самолет посадить надо. Решили зиму врозь пожить. Разобраться. Возможно ли наше дальнейшее сосуществование, — помянул директорское выражение.
Артем опустил бачок на дно лодки, подсоединил шланг к мотору, приблизился к Ивану, заглядывая ему в лицо. Знал, что у лесничего с женой неладно, да что там знал, сам видел в тот раз, и все равно не верилось, что так просто может все разрушиться. А вдруг да шутит Иван? Вот сейчас лукаво засмеется, и все станет на свое место.
Но Иван не смеялся. Смотрел на другой берег, на синюю Громотуху, окутанную облаками, и глаза у него были скорбные и опустошенные. В них затаилась боль. И Артем понял, что это — правда.
— Не повезу, — сказал он трудным голосом. — Не могу я, никак не могу, Иван. Ты меня прости, но не могу… Да ты не торопись…
— Так-так… — протянул лесничий. — Ладно…
— Ты на меня не обижайся. Я для тебя что хочешь сделаю. Но вот это… Чтобы ты потом вспоминал меня как разлучника…
— Не дури, Артем. Тут у нас полная договоренность. Пусть перезимует у матери. А то старики говорят, зима будет суровая.
Помолчали. В высоком небе летели гуси. Им снизу откликались домашние и хлопали крыльями, просились в небо, в котором им никогда не быть.
Иван сходил за Тамарой. Она пришла в зеленом блестящем плаще, в светлых, с бантами, туфлях, и казалась незнакомой. С Артемом поздоровалась тихим, бесцветным голосом и отвернулась. А может, ей было неловко?
Иван поставил чемодан в лодку, посадил на скамейку жену.
— Ты не провожай меня, — вдруг сказала Тамара.
— Почему? — остро глянул на нее Иван.
— Побудь с Аликом. А то вернешься поздно.
— Что же… Ладно, — нехотя согласился он. — А знаешь, это даже лучше. Я здесь тебя провожу, здесь потом и встречу. Неожиданно. Хорошо?
Артем засуетился, хлопнул себя по карману, сказал, что надо сходить за сигаретами. Иван остановил его.
— Возьми мои, до Ключей хватит, — и налег на лодку, отталкивая ее от берега.
Тамара вцепилась побелевшими тонкими пальцами в края бортов, испуганно смотрела на воду. Артем сел на свое место и возился с мотором, все медлил.
— Заводи, чего ждешь! — как-то очень уж весело и нетерпеливо крикнул ему Иван и присел на круглый валун.
— Вы хоть попрощайтесь! — не вытерпел Артем.
— Не люблю длинных расставаний, — неестественно веселым голосом кричал Иван с берега.
— До свиданья, Ваня, — сказала Тамара дрогнувшим голосом.
— Ну, давай! — бросил тот не то ей, не то помощнику.
Артем дернул стартер. Мотор загудел, задрожал, обрастая синеватым дымом. Лодка ходко рванулась вперед, сразу оставила далеко позади и дым, и Ивана, который резко встал с камня и пошел по берегу вслед за ними.
22
Вечером Раиса Семеновна понесла беремя дров в избу. Ночи похолодали, и она подтапливала. Муж сидел на бревнах, вытянув одеревеневшую ногу. Увидел ее, поднялся, поковылял навстречу.
— Ну-ка дай полешки, подсоблю.
— Куды тебе, больному-то? — накинулась на него с притворной строгостью, а все же приятно стало. Помочь хотел.
Дни он проводил, сидя на бревнах, отрешенно глядел на озеро, почти не разговаривал, все молчком, будто вместе с ногой и язык отнялся. А тут на тебе — подсоблю. Вроде какая живинка в глазах открылась — просвечивает. Дай бы бог, успокоился мужик, стал бы привыкать к новому состоянию. Как ни тяжело, а жизнь идет, и надо жить: пить, есть, работать помаленьку.
Не часто он вызывался помогать. Как вышла за него шестнадцати лет, как привез ее сюда, на Щучий, с тех пор словно раба какая. День-деньской занята. Ни субботы тебе, ни воскресенья красного. То корова, то куры, то утки, коих пробовали разводить, да таймени и щуки перетаскали, то опять свиньи. Так и смотри за ними, как бы дом или сарай не подрыли, окаянные. За всеми ухаживай, успевай, Райка, да на мужика посматривай, не обдырявился ли в своей тайге.