Зыбкая, болотистая почва пружинила под ногами, на замшелые камни ступать было опасно, но Павел Васильевич быстро шел за проводником, старался не отстать, и уж когда совсем выбился из сил, попросил, стыдясь самого себя:
— Если можно, потише. Сердце вот-вот выскочит.
Иван смутился. На самом деле, зачем так бежать, надрывать пожилого человека. Вон как тяжело дышит. По этим горам с молодым сердцем не разбежишься, а ему, да еще с непривычки — подавно. Или, может быть, злюсь на него? А в чем он виноват? Что согласился? Пусть ухлопает быка. Велика ли убыль. Лишний катер заповеднику будет. Но припомнились слова Анисима: «А завтра вертолет захотим», и настроение совсем испортилось.
К чему эта дурацкая, никому не нужная охота? Можно было бы прокатить Павла Васильевича по озеру, сводить к водопаду, ну, наконец, просто показать тайгу, сходить с ним на рев, но без ружья. Подманил бы ему быка — смотри, сколько хочешь. Так нет, нужно убить. Может, ему маральи рога хочется привезти? Мода на них, что ли… Так рога можно найти, у мужиков валяются по сараям еще со старых времен. Да что там у мужиков, отдал бы те, что висят дома, в кухне. Великолепные рога. Такие не стыдно повесить в городской квартире, не стыдно показать друзьям. Так нет… — И снова вставало перед глазами ехидное лицо Клубкова. «Вот-де ваша справедливость, Ванечка. Мне лицензии не нашлось, а начальству — пожалуйста…».
Вошли в пихтач. Пихты черны и остры. Рассвело, а под низкими ветвями стелется густая тьма.
— Павел Васильевич, здесь мы расстанемся. Я задержусь, а вы пойдете дальше. Видите, ниже поляна, на ней кедр? Ложитесь под кедр, ждите. Я отсюда дударить буду. Если метров на сто подпустит, попадете?
— Должен попасть, — заверил спутник. — Я стрелок-то был неплохой. — Он посмотрел на далекий кедр и почему-то ощутил неуверенность. Так хорошо идти вместе с опытным проводником, который знает тайгу, а она — его. Для него же, чужого человека, тайга непонятна, пугающа.
Он привык к светлым равнинным лесам, где, если прислушаться, можно услышать гул автострад. В этой глуши — жутковато ему. Незнакомые деревья, травы, кустарники.
— Получше замаскируйтесь, — учил Иван, приглядываясь к Павлу Васильевичу. Протянул руку, взял тяжелый и прикладистый карабин. Увел назад затвор, вместе с которым выполз рыжеватый, в смазке, патрон. Положил карабин на локоть согнутой руки, потянул затвор сильнее. Патрон выскочил с сухим щелчком. Поймал на лету, а на месте выпавшего — другой патрон. Все нормально. — Это охотничий карабин «Лось». Пуля тяжелая, убойность страшная, так что приклад крепче к плечу прижимайте, а то отдача… — сказал Иван, не глядя на Павла Васильевича, и сел на зеленый валун, наблюдая, как медленной, стариковской походкой, ссутулившись, уходит охотник, как покачивается в руке карабин. Хотел закурить, но вспомнил, что нельзя. Зверь учует дым. Сорвал веточку пихты, размял в зубах колючие терпкие иглы. Во рту стало горьковато и свежо. Он всегда так делал перед охотой, чтобы изо рта отбить запах — зверь может учуять.
Охотник, между тем, подошел к кедрачу, огляделся, ища глазами проводника. Не нашел. Пихтач темен, не просматривается. Постоял немного и, не выпуская оружия, стал ломать лапник для подстилки.
«Ну, зачем же это? Под кедром без лапника мягче, чем на перине. Хвои под кроной много, толстая, сухая подстилка и так чудно пахнет. Тепло на ней. Ложись, что ли…» — никак не унималось раздражение. Думал, что Павел Васильевич через несколько дней уедет, а он, Иван, останется с Тихоном, с Анисимом, с Клубковым и другими людьми, приятными и неприятными ему.
Павел Васильевич лег и сразу исчез. И одинокий кедр получил новое качество. Что-то пугающее появилось в его настороженной одинокости. Там затаилась смерть.
Кедровка, сидевшая на вершине, поспешно улетела. Павел Васильевич остался один.
Иван поднялся с валуна, глубоко вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, и поднес дудку ко рту.
24
Охотники неслышно ушли, растворились в темноте, и Гаврила Афанасьевич отвел лошадей подальше от костра, привязал за кусты. Лошади были чужие, с соседнего кордона, и он пожалел своего коня, пропавшего на пожаре. Директор нового не обещал. Пусть пасутся, часа через два-три понадобятся, когда прогремят выстрелы и они с Артемом поедут к охотникам вниз.