— Мисс Эллисон , я недоволен таким поворотом событий. И планирую выяснить обо всех людях, вовлечённых в подобное нарушение правосудия. Очевидно, что вы сыграли свою роль.
Её взгляд не дрогнул ни на мгновенье.
— Мистер Роулингс , во время суда я была вторым адвокатом вашей бывшей жены. Я представляла её тогда и с радостью сделаю это снова. Если у вас есть жалобы в отношении её помилования, рекомендую вам обратиться к Ричарду Босли. Лишь его подпись отперла дверь её камеры. - И чуть медленнее Джейн добавила: - И я уверена, что человек вашего ранга не захочет, чтобы его забота о личной безопасности была расценена как угроза. Такое поведение может идти вразрез с вашим благожелательным имиджем – и оно, я добавлю, противозаконно.
Встав, чтобы присоединиться к остальным, Брент примирительно заговорил: — Вы правы, мисс Эллисон. Очевидно, что мой клиент сильно расстроен недавним поворотом событий. Вы можете понять его беспокойство. Как-никак, однажды мисс Николс пыталась причинить ему вред. Вполне естественно с его стороны беспокоиться, что она может попытаться сделать это снова.
— Да, мистер Симмонс. Я вижу, насколько ваш клиент обеспокоен тем, что моя клиентка может причинить ему вред.
Тони не оценил тонко завуалированный намёк мисс Эллисон. Он не собирался позволить ей вспомнить об обвинениях Клэр прямо перед Брентом. Глубоко вдохнув, Тони призвал свой самый любезный голос.
— Спасибо, мисс Эллисон. Я рад, что вы понимаете моё беспокойство, и надеюсь, не истолкуете его превратно. Если вы вспомните что-нибудь ещё об отъезде мисс Николс или вам станет известно её местонахождение, буду очень признателен, если вы поставите меня в известность.
Глубоко укоренившиеся хорошие манеры взяли верх, и Тони протянул руку.
Крепко пожав её, мисс Эллисон ответила: — Мистер Роулингс , вы будете одним из первых, кому я позвоню. Мы закончили?
— Да, — сказал Тони с искренней улыбкой. — Думаю, да.
Когда они вышли из кабинета, уголки губ Тони остались изогнуты вверх, пока он обдумывал различные возможности крушения карьеры мисс Эллисон. Кто-то должен понести ответственность за этот балаган, и прямо сейчас на вершине его списка была она.
С наступлением сумерек энергия Тони угасла. Всплеск активности, толкающий его вперёд последние двадцать четыре часа, сошёл на нет. Он снова уставился на сообщение от Филиппа Роуча.
“Я УВЕРЕН, ЧТО ЭТО НОМЕР МИСС НИКОЛС. СРЕДИ ПРОЧИХ, ПО ЭТОМУ НОМЕРУ СВЯЗЫВАЛИСЬ С ЭМИЛИ ВАНДЕРСОЛ ПО НЕСКОЛЬКО РАЗ В ДЕНЬ С СЕРЕДИНЫ МАРТА. Я СУЗИЛ ОБЛАСТЬ ПОИСКА ИСТОЧНИКА ЗВОНКА ДО ПАЛО-АЛЬТО, КАЛИФОРНИЯ. НОМЕР: XXX-XXX-XXXX. Я ПОЗВОНЮ, КОГДА УЗНАЮ БОЛЬШЕ”.
Тони весь день ждал больше информации и устал от этого. Он знал себя. Возвращаясь по коридору в комнату, Тони вошёл в своё личное убежище, своё святилище. Он не хотел, чтобы его прерывали — или подслушивали — как прошлой ночью.
В стенах его комнаты хранилось больше воспоминаний, чем Тони хотел бы воскресить в памяти. Были и такие, которые ему стоило выбросить, как в прямом смысле, так и в переносном, и такие, которые он хранил как бесценное сокровище. Воспоминаниями в прямом смысле были вещи, сосланные в коробку в задней части его гардеробной. О том, что у него есть некоторые из них, его жена никогда не знала. Там были фотографии, которые он забрал из её квартиры в Атланте, и её старый ноутбук. Он сомневался, что этот архаизм даже работал.
Его не загружали почти три года. Тони стал искать в коробке одно из своих сокровищ. Это была одна из вещей Клэр, одна мысль о продаже которой была ему невыносима. Кэтрин поощряла его избавиться от них, освободиться и двигаться дальше. Она даже настаивала на косметическом ремонте в комнате Клэр.
Он хотел двигаться дальше, но не мог отказаться от этих предметов. Может, у Энтони Роулингса и было множество вещей; однако он не был человеком, который пожертвует вызывающее у него чувства имущество своей жены — или бывшей жены — на аукционе по сбору средств. Перелистывая неофициальные следственные отчёты, фотографии и бумаги, Тони нашёл чёрную бархатную коробочку и ухмыльнулся. Заглянув внутрь, он осторожно прикоснулся к изысканной цепочке из белого золота с кремовой жемчужиной. Ожерелье принадлежало бабушке Клэр. Закрыв глаза, он вспомнил ночь, в которую вернул его ей — ночь симфонии.
Глянув на множество фотографий, полученных за годы наблюдения, Тони задумался, что если они с Клэр завершили полный цикл. Будет ли всё как прежде? Будет ли его связь с ней только через этого нового детектива? Будет ли он видеть Клэр только на фотографиях? Тони поискал их контракт, отправную точку их собственного совместного путешествия. Он знал, что в этот раз так просто не будет. Если он хотел вернуть её в Айову и свою жизнь, это будет не из-за подписи на салфетке.