Однако Клэр не появилась. До него донесся звук воды в раковине. Он закрыл глаза, вспоминая ее с Болдуином. Тони знал, что значит быть с Клэр. В этих новых изображениях он заменил себя Болдуином. Температура в комнате продолжала расти.
Как она могла?
Реальность поразила его. О чем он думал? Он серьезно собирался противостоять Клэр в ее состоянии? Мало того, что она исцелялась от нападения, она была беременна его ребенком. Его ребенок! Их ребенок!
Внезапно он повернулся в сторону гостиной, вышел из спальни и закрыл дверь. В глубине души Тони знал, что конфронтации не должно произойти. Это плохо кончится. Если он хочет, чтобы Клэр была в Айове по собственной воле - он вынужден принять прошлое и двигаться дальше. Это гораздо труднее сделать, чем сказать. Вся его жизнь была о прошлом. Но, что это дало ему? Ничего. Пустой конверт. Теперь у них была надежда на будущее, если он ничего не испортит.
Холодный воздух гостиной избавлял от слоев красного. Тони окинул комнату взглядом и остановился на баре с напитками. По его стандартам, тот не особо впечатлял. Тем не менее, бар был. Он просмотрел бутылки и вылил в стакан всё содержимое маленькой бутылочки “Мэйкерс Марк”. Осушив его в один глоток, он позвонил в обслуживание номеров, чтобы заказать еще.
Сколько он выпил? Тони не был уверен. Сколько прошло времени? Он тоже не знал. Он знал, что устроил себе кровать на диване и на каком-то этапе пьянки охотно улегся или неохотно на него свалился. Энтони Роулингс как следует набрался. Еда была бы неплохой идеей, но где-то между мыслями о Честере и Болдуине аппетит Тони исчез.
Был момент, когда он вернулся в спальню и понял, что Клэр спит. Она выглядела такой умиротворенной. Опухшая щека не умаляла ее красоты. Он не мог — нет, и не станет будить ее. Что он ей скажет, если сделает это? Тони был уверен, что обычной просьбы о прощении окажется мало. Он не хотел рисковать и говорить или делать что-то, что оттолкнуло бы ее навсегда.
Когда сон почти захватил его, тишину комнаты нарушил звук ее шагов. Тони закрыл глаза и, сжимая челюсти, сделал выдох. Почему она проснулась? Разве Клэр не понимала всю сомнительность ситуации, в которую собиралась вмешаться? Разве она не понимала, насколько опасным он мог быть?
Ее голос раздался эхом в тихой комнате, мгновенно успокоив его внутренний монолог.
- Тони? С тобой все в порядке?
Молясь о том, чтобы она была плодом его воображения, возможно, одним из его снов, он сконцентрировался на ее голосе. Возможно, если он попытается, он сможет заставить ее образ исчезнуть. В конце концов, она всегда скрывалась во сне, прежде чем он добирался до нее. Если бы она не была настоящей, Клэр могла бы спать спокойно и никогда не узнать глубину его тоски. Он посмотрел на ее фигуру. В спешке, чтобы покинуть ее квартиру, они не взяли ни одной из упакованных ею вещей. На ней была одна из его футболок. Он притянул ее маленькое тело к себе и обхватил ее колени, но он все еще мог видеть ее формы и соски. И то, как они реагировали на холодный воздух. Черт, он никогда больше не сможет воспринимать свои футболки, как раньше.
- Нет, - он, наконец, ответил.
- Зачем это? - Она махнула рукой в сторону софы. - Почему ты не со мной в кровати?
Ощущение притупленной реальности исчезло с последними глотками бурбона. Клэр сама начала этот разговор. Ей лучше быть готовой закончить его. Отбросив осторожность, Тони честно ответил: - Я не доверяю самому себе.
- Я доверяю тебе…
Прервав ее, он объяснил:
- Я вошёл в комнату и поцеловал тебя. Ты крепко спала. - Ее теплая улыбка растопила лед, который за последние несколько часов начал накапливаться в его груди. Он продолжил, - Я смотрел на тебя, видел твоё выражение лица и синяки. - Ее улыбка исчезла. Своим искаженным мышлением он попытался осознать, что только что сказал. О, синяки. Схватив ее расслабленную руку, Тони отругал ее: - Прекращай это.
- Что?
- Ты красивая!
Она отдёрнула руку.
- Я видела себя. Красивая - не то слово, которое я бы использовала.
Закрыв глаза, Тони откинулся назад и потер лицо. Все не так, как он хотел. Несколько раз моргнув, он сосредоточился на Клэр. Она не была плодом его воображения; он коснулся ее руки. Она была настоящей, и синяки были реальными. Видеть их было похоже на тот проклятый нож. Он погружался глубоко в его сердце. Если бы только он оставил ее в Айове. Это его вина. Подобно резкому рывку пластыря, Тони решил, что ему нужно увидеть масштабы ее травм. Было бы лучше просто прокрутить проклятый нож и покончить с ним.