- Сними футболку.
- Что, прости?
Несмотря на то, что ее голос звучал с негодованием, Тони сосредоточился на травмах. Он встал и повторил: - Сними футболку.
- Тони, я не захватила с собой сорочку… Я не думаю , что тебе будет…
Он должен был услышать ее нарастающую обеспокоенность, но не услышал.
- Мне плевать на футболку. Я хочу тебя увидеть.
- Увидеть меня?
- Я могу видеть твоё лицо и ноги… Я хочу увидеть, что тот ублюдок сделал с тобой.
Прикосновение ее рук размыло его зрение. Она казалась такой сильной.
- Со мной всё хорошо, но я хочу, чтобы ты пошёл в кровать… со мной.
Тони попытался объяснить ей.
- Я планировал заказать ужин. А вместо этого нашёл бар. Это были довольно тяжелые несколько дней. - Когда она подошла к нему, он схватил ее за плечи. - Я не должен был позволять тебе вернуться в Калифорнию. - Качая головой, он выпустил Клэр из рук и сделал шаг назад. Нет, ему нужно это сделать, нужно посмотреть. Выпрямившись, он приказал: - Я полагаю, что произнёс это более одного раза… сними чёртову футболку.
Клэр потянулась к краю и потянула белую футболку через голову. Все было хуже, чем он себе представлял. Ее бок был пурпурно-голубым, и это простиралось от груди до ее тазовой кости. На ней были трусики, которые он нашел в куче ее одежды. Конечно, у нее не было с собой лишней пары. Когда его глаза просканировали ее фигуру, до него, наконец, дошло. Дело не в нем. Дело не в том, что он увидел все, что сделал Честер. Дело в Клэр. В этот момент она дрожала. Это из-за прохладного воздуха…?
Возможно, из-за алкоголя. Но вдруг Тони почувствовал боль. Это он! Из-за него она дрожала. Он упал на колени и осторожно сжал бедра Клэр. За синяками была женщина, которую он слишком часто обижал. За синяками был его ребенок. Желая остановить ее дрожь, он поцеловал ее в живот и вдохнул чистый теплый аромат. Его губы нежно порхали по ее ранам, когда его руки крепко обнимали сзади. Пока он продолжал ласкать ее кожу, она прикоснулась к его голове и провела пальцами по волосам. Помимо их дыхания он услышал ее умоляющий голос: - Пожалуйста, Тони, можем мы пойти в кровать?
Он не остановился - он не мог. Он не мог забрать ее боль, но он мог попробовать дать ей почувствовать себя лучше. Ее хватка в его волосах ослабла лишь перед тем, как она опустилась на колени рядом с ним. Пока он пытался сосредоточиться, зрение наполнилось изумрудно-зеленым. Клинок в груди больше не поворачивался. Черт, мир больше не вращался. Тони мог умереть счастливым, если последнее, что он видел, были ее глаза.
- Ты моя. - Он не планировал выдвигать требования, но как только слова слетели с губ, он не пытался отречься от них.
- Тони, в кровать… пожалуйста?
- Я так сильно стараюсь. У тебя даже нет ни малейшего представления о сдержанности, которую я призвал. - Его мысли вернулись в Болдуину. Было ли у этих двоих когда-то вот так? Он стиснул зубы, закрыл глаза и боролся, чтобы не дать прорваться красному, - …но, всё о чём я могу думать, это о его руках на тебе.
- Тони, у меня всё хорошо. Я в порядке. Я с тобой.
- Но, ты не была. Ты была с ним.
- Он просто хотел твоих денег…
Он притянул ее ближе, его голос замер, и он омыл ее щеки теплым, пахнущим виски дыханием.
- Я говорю не о Честере!
Ну, вот - он сказал это. Правда вырвалась на свободу. Без сомнения, он был эгоистичным ублюдком , и мысль о том, что Клэр была с кем-то еще, наполнила его осязаемой тоской. Прежде чем Тони смог отвести взгляд, руки Клэр обхватили его лицо.
Ее голос был мелодией, контрастирующей с монологом в его голове.
- Я не была с тобой. Мы были не вместе.
Звук, который исходил из его горла, был непреднамеренным. Честно говоря, он пытался молчать, но слова Клэр не имели смысла. Они всегда были вместе.
Она продолжила,
- Но сейчас… - Её губы коснулись его губ. - Сейчас, я хочу быть с тобой … пожалуйста, Тони.
Мысли не подкреплялись аргументами. Единственное, что Тони знал со стопроцентной уверенностью - он хочет ее. Он нуждался в ней больше, чем в глотке воздуха. Если бы она хотела этого тоже, все стены были бы разрушены. Могла ли она справиться с этим? Могла ли она справиться с ним - настоящим? Сейчас или никогда. Больше никаких претензий, никакого сдерживания. Это настоящий он, дикий и без цензуры. Клэр могла либо сбежать, либо стать его навеки. Слишком поздно поворачивать назад.