Больше всего я сожалею о том, что именно Джио сделал это. Всадил пулю между глаз нашему отцу. Я сам должен был это сделать. Я был так потрясен и опечален, обнаружив Шелли мертвой, что просто застыл на месте. Когда она нуждалась во мне больше всего, я, блять, подвел ее. Я должен был отомстить за нее, но я этого не сделал.
И я никогда не узнаю почему это произошло. Старик всегда был чудовищем – это я знаю точно. Но я никогда не думал, что он опустится так низко. Меня это не должно удивлять. Он убил собственную жену, когда мы все были детьми. Мы с Джио – единственные, кто помнит нашу мать. Остальные трое были слишком малы. Не сказать, что я много о ней помню. Но я помню, как она боялась собственной тени. Она все время была напугана. И теперь я понимаю. Я знаю, чего она так боялась. Монстра, за которого вышла замуж.
Как только машина останавливается перед нашим домом, я выскакиваю из нее и иду прямиком наверх, в свою комнату. Единственное, что есть хорошего в этом месте, так это то, что Шелли здесь никогда не была. У меня нет здесь воспоминаний о ней.
Я падаю на кровать, моя голова все еще раскалывается, когда я закрываю глаза. Я стону, когда раздается стук в дверь и поворачивается ручка.
— Что? — Я даже не потрудился поднять голову.
— Ты спишь? — Спрашивает низкий голос.
— Нет, я пеку чертов торт, Марсель. Разве не видно, что я, блять, делаю? — Ворчу я на своего брата.
— Ну охренеть, отличное у тебя настроение, мать твою, — огрызается он в ответ.
Я открываю один глаз и смотрю на него.
— Ты собираешься стоять здесь весь день? Знаешь, мы можем помочь тебе избавиться от этих жутких сталкерских наклонностей.
— Отъебись. Я ухожу. Звони, если что-то понадобится, — говорит он.
Ха, похоже, сегодня он все-таки не моя нянька. Я киваю, когда он захлопывает дверь, и снова закрываю глаза.

Что-то острое бьет меня по ребрам. Я вытягиваю руку, обхватывая что бы это ни было. Затем мое затуманенное зрение фокусируется на ноге – тонкой ноге – и туфле с острым носком. Я поднимаю голову, пока не натыкаюсь взглядом на единственного человека в этом мире, который ненавидит меня так же сильно, как и я сам.
— Какого хрена ты меня пинаешь? — Ворчу я, ослабляя хватку на ее лодыжке.
Старшая сестра Шелли еще раз пинает меня, прежде чем я переворачиваюсь и встаю.
— Почему ты спишь здесь? И от тебя воняет, как от гребаной пивоварни, — шипит она.
— Я тоже рад тебя видеть, Кристен. — Улыбаюсь я ей. Я позволю ей выместить на мне свой гнев, потому что я этого заслуживаю. Из-за меня женщина, которую мы оба любим, находится в шести футах под нами. В буквальном смысле, учитывая, что сейчас мы стоим по разные стороны могилы Шелли. Могилы, на которой я, должно быть, заснул. Снова. Я даже не помню, как пришел сюда.
— Возьми себя в руки, Санто. Это... — Кристен указывает рукой на меня. — ... жалко, даже для тебя.
— Я видел ее, — выпаливаю я.
Кристен замирает.
— Что?
— Шелли. Я видел ее, — повторяю я.
— Она мертва, Санто. Твоя семья позаботилась об этом. — Кристен наклоняется вперед, опуская на землю букет желтых роз. Любимые цветы Шелли.
— Она хочет, чтобы я в чем-то покопался, что-то поискал, — продолжаю я. Когда Кристен замирает и ее глаза закрываются на долгий миг, я получаю реакцию, которую искал. Она что-то знает. — Что ты мне недоговариваешь?
— Ничего. Оставь ее в покое, Санто. Пусть покоится с миром. По крайней мере, она этого заслуживает, — говорит Кристен.
— Почему она хотела, чтобы я что-то искал? — Пытаюсь я снова.
— Она мертва, Санто. Ты с ней не разговаривал. Тебе все это предвиделось. Хочешь совет? Сходи к чертову психиатру и разберись в себе. — С этими словами Кристен разворачивается и стремительно уходит от меня.
Я сажусь и смотрю на надгробие. Ненавижу читать слово "невеста". Она должна была стать женой. Моей женой. Еще несколько часов, и она бы стала ею.
— Что бы ты ни хотела, чтобы я нашел, мне нужна твоя помощь, Шелли. Дай мне какую-нибудь зацепку. Намек, подсказку, что угодно, — умоляю я ее.
Ответа я не получаю, да я его и не ждал. В моей памяти всплывают воспоминания о неделях, предшествовавших свадьбе. Шелли была на взводе. Я списал это на предсвадебный мандраж. Она хотела, чтобы все было идеально. А потом мы узнали, что она беременна, и ее беспокойство, казалось, усилилось.
Но в этом не было ничего необычного, правда? Она просто переживала из-за того, что все пошло не так, как мы планировали, да?
Я смотрю на надгробие, словно оно должно дать мне ответы на все вопросы. А что, если это не так? Что, если я что-то упустил?
— Ты что-то скрывала? Что ты скрывала? — Я разочарованно провожу рукой по волосам. С чего мне вообще начать поиски?
Наша квартира. Единственное место, куда я не могу вернуться с тех пор, как все случилось. Я не могу пойти туда. Официально я никогда не переезжал из дома нашего отца. Он бы этого не допустил. Но я купил Шелли отдельную квартиру. И большую часть ночей я проводил там. Именно там мы планировали жить после свадьбы.
Мое сердце учащенно бьется при мысли о поездке туда. Прошло уже несколько месяцев, а я все еще бегу от правды. От того, что она никогда не вернется.
— Найди правду. — Слова Шелли эхом отдаются в моей голове. Мне нужно выяснить, что именно она хочет, чтобы я узнал.
Глава 2

— Что случилось? Почему ты выглядишь так, будто увидела привидение? — Спрашивает меня мой лучший друг Дрю.
— Меня вызвали в кабинет дорогого папочки, — объясняю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. У меня трясутся руки. Не знаю, от страха или гнева.
— Эй, иди сюда. Садись. — Дрю подводит меня к дивану. Его квартира – это, в общем-то, холостяцкая берлога. Вплоть до черных диванов в тон, стоящих по бокам от огромного телевизора с большим экраном, который прикреплен к стене перед нами.
Откинувшись на мягкую кожу, я запрокидываю голову, пытаясь сдержать слезы. Я ненавижу его. У меня всегда были несколько натянутые отношения с отцом, но я никогда не испытывала к нему настоящей ненависти. До сегодняшнего дня.
— Что случилось? — Спрашивает Дрю, протягивая мне стакан с янтарной жидкостью.
Дрожащими пальцами я подношу стакан к губам и делаю большой глоток. Вообще-то я не любитель виски. Но сейчас я выпью все, что сможет меня успокоить.
— Помедленнее, чемпион. Это Cinque, настоящее первоклассное дерьмо. — Ухмыляется Дрю, отнимая стакан от моих губ. Я не выпускаю его из рук. Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом, и сейчас – это алкоголь.