В бытность старца в Драгомирне к нему обратился настоятель одного скита Рубайя, иеромонах Софроний, с просьбою прислать священников для устроения общежития. Старец писал ему: “На вашу просьбу прислать священника для устроения общежития не знаем, что и ответить: мы еще сами в начале дела и нам самим во многом требуется наставление. Мы можем только сказать вам, как по силе Священного Писания и по уставу святых отцов можно было бы вам устроить общежитие. Во-первых, требуется, чтобы начальник был умудрен в Священном Писании, был справедлив, умел научить и своих учеников иметь ко всем истинную нелицемерную любовь, чтобы он был кроток, смирен, терпелив, свободен от гнева и от всех других страстей — сребролюбия, тщеславия, лакомства и т. д. Ученики, со своей стороны, должны быть в руках начальника, как инструмент в руках мастера или как глина в руке горшечника, не делать ничего без его благословения, не иметь своей собственности, но все — и книги, и постель, и прочее — иметь по благословению своего отца, чтобы они не верили своему уму и кратко сказать, — чтобы они были, как мертвецы до своей смерти, не имея ни своей воли, на рассуждения. Таков должен быть устав верных послушников. И где бы ни находился ваш скит, он не должен быть подчинен какой-нибудь другой обители, но должен управляться самостоятельно и чтобы братия его спасалась своим начальником, как этот последний спасается Господом. И этот порядок должен быть утвержден с благословения обеих сторон — и государства и местного архиерея. В ваш скит не должно быть входа женскому полу. Таким только образом с большим трудом вы можете осуществить спасительную для вас и угодную Господу жизнь. А если кто-нибудь из вас хочет перейти на жительство к нам, то Господу ведомо, сможет ли он иметь такую ревность, чтобы до конца терпеть нужду и бедность нашей жизни в вещах, в пище, в келиях и во всем другом. Вот и все, что мы можем сказать вам от нашего неумения. А Бог наш и Господь Иисус Христос пусть будет для вас Светом и Разумом для святого спасения и жизни вечной”.
Как известно, старец посылал из Секула своих учеников в Бухарест для обучения их греческому языку. Двум из таких учеников, Дорофею и Геронтию, старец, посылая немного денег, пишет предостерегающее письмо по поводу того, что их, с разрешения владык, уговаривают есть мясо. Старец пишет им: “Мне кажется, что по правильному смыслу и установлению Святой Православной Церкви даже и ангелу не следует подчиняться в этом деле”. Он обращает их внимание на сочинение об ядении мяса монахами старца Василия, который написал его не без благодати Божественного Духа. “После потопа Господь по слабости человеческой допустил ядение мяса, но порядок монашеской жизни соответствует жизни в раю, где не было ядения мяса. И хотя в начале монашеской жизни бывали по местам отступления от этого порядка, особенно в больших городах, но святой Савва Освященный утвердил неядение мяса. И таков стал общий порядок во всех странах. Поэтому нельзя ссылаться на то, что неядение мяса есть только местный обычай. И это не может быть предоставлено произволу каждого. И несправедливо, что воздержание от мяса вредит здоровию И не следует стесняться тех, кто употребляет мясо, но надо угождать Богу более, нежели людям, и те, которые вас соблазняют, видя вашу твердость, сами буду хвалить вас”. Старец напоминает своим ученикам, что и братия обители, и пустынники пришли бы в соблазн и огорчение, если бы узнали, что они стали есть мясо.
В письме в Россию к монахине Марии Петровне Протасьевой, настоятельнице Арзамасской Алексеевской общины, старец разъясняет важность послушания как основания монашеской жизни. М. П. Протасьева, происходя из богатой семьи, с ранней молодости имела влечение к монашеской жизни. Отец, долго сопротивлявшийся осуществлению ее желания, уступил, наконец, ее просьбам и поместил ее в Костромской девичий монастырь. Она была духовной дочерью известного старца Феодора Ушакова и по его благословению была избрана сестрами начальницей женской Алексеевской общины в Арзамасе. По смерти старца Феодора Мария Петровна обратилась за руководством к старцу Паисию. Письмо к ней старца начинается указанием на слова Христа Спасителя: “Огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся” (Лк. 12, 49). Этот божественный огонь восприняли в свои сердца святые апостолы и, возгоревшись к Господу пламенной любовью, оставили мир и все, что в мире, и последовали со Христом. Они предали себя Ему и душой и телом, отвергли и свою волю и свое рассуждение, так что с великою радостью могли говорить: “Се мы оставихом вся и вслед Тебе идохом” (Мф. 19, 27). Это святое послушание Господу они сохранили в своих сердцах до конца жизни, запечатлели его перенесением бесчисленных искушений и многообразных смертей и излиянием своей крови до последней капли. Тот же самый божественный огонь любви и послушания восприняли святые мученики, претерпевшие за Христа с радостью многоразличные мучения и самую лютую смерть. Этот же божественный огонь восприняли в себя все преподобные и богоносные отцы наши, бежавшие от мира и от всего, что в мире, пребывавшие в общежитиях в совершенном послушании и отсечении своей воли, подвизавшиеся в пустынях, в горах и пещерах, ходившие тесным и узким путем, сораспинавшиеся Христу, проводившие жизнь в алчбе и в жажде, и во всяком злострадании, в непрестанной молитве и слезах, и сохранявшие во всем чисто и непорочно Евангельские заповеди. Этот же огонь божественной благодати восприняли все святые истинные рабы Христовы, всякого чина и звания люди, тщательно соблюдавшие душеспасительные заповеди Евангельские, без исполнения которых при одной вере православной спастися невозможно”.