— Кажется, кто-то говорил, что смертельно устал?
— Значит, кто-то передумал. Я женщина, и оставляю за собой право менять свои решения без видимых причин.
— А я оставляю за собой право требовать свою часть одеяла. Или ты думаешь, что холодно только тебе?
Марика забрала одеяло и обхватила его руками, давая понять, что получить его будет не так просто.
— Попробуй, забери, — сказала она, стараясь говорить серьезно. — Пора уже привыкнуть к тому, что не все в жизни ты получаешь просто так, и не все обязаны с тобой делиться.
— В таком случае, хочу тебе сообщить, что все, получаемое мной, принадлежит только мне. К одеялу это тоже относится. И, если я сейчас его получу, тебе придется вставать и идти по холодному полу в свою спальню за другим одеялом.
— А теперь посмотрим, сможешь ли ты подтвердить слова делом.
Константин протянул руку, делая вид, что хочет забрать одеяло, и Марика, рассмеявшись, укрылась с головой.
— А вот и нет! — заявила она. — Не получишь!
— У меня нет опыта в ведении военных действий такого рода. Ты в детстве часто воевала с братом, пытаясь забрать одеяло, а я привык к тому, что у меня есть все.
— Я знаю, как избалованные дети ведут себя во взрослой жизни. Ты мало чем от них отличаешься.
Марика выглянула из-под одеяла и подняла голову, прислушиваясь.
— Мне кажется, я слышу телефон, — сказала она.
— Это хороший ход, но слишком ожидаемый, чтобы я в это поверил.
— Честное слово, это телефон. Кстати, твой. Рабочий. После того, как ты поменял звонок, его почти не слышно.
Константин взял телефон и посмотрел на определившийся номер.
— Да, Боаз. Нет, я не сплю. Что случилось? Что?!
Марика включила ночник и села на кровати.
— Конечно, — продолжал Константин, кивая в ответ на слова невидимого собеседника. — Я буду через двадцать минут. До встречи.
— Что произошло? — испуганно спросила Марика, вглядываясь в его лицо.
— Ничего хорошего, как это обычно бывает, когда мой рабочий телефон звонит в такой час. — Константин поднялся. — Мне нужно уехать, дорогая. Скорее всего, я не вернусь до утра, но обязательно позвоню.
— Уехать? — повторила она. — Куда? Зачем?
— Чуть позже я тебе все расскажу, сейчас я тороплюсь. Ложись спать, а то завтра ты не встанешь на работу. Я люблю тебя. Сладких снов.
Константин поцеловал ее в лоб и погладил по волосам. Марика взяла его за руку.
— Куда ты, черт возьми, собрался? — спросила она.
— Мы поговорим позже. Я позвоню.
Марика откинулась на подушку.
— Если бы тебе платили дополнительно за подобные случаи, — сказала она, — то сейчас вместо мебели в мой кабинет мы бы покупали дом в Швейцарии!
…Молодой врач спрятал в карман очки и, положив принесенные документы на регистрационную стойку перед дежурной медсестрой, поднял глаза на ночных посетителей.
— Здравствуйте, — обратился он к Константину. — Господин Землянских, я правильно понимаю? Большое спасибо, что приехали. Меня зовут Омер Авни, я дежурный врач. Как я успел понять, вы — коллега господина Гордона?
— Да, и я буду рад, если вы объясните мне, что произошло, доктор Авни.
Врач отошел от регистрационной стойки, жестом пригласив Константина и Боаза следовать за ним.
— Господин Гордон возвращался с работы, — заговорил доктор. — Он ехал по направлению к городу, и на одном из участков дороги ехавшая сзади машина попыталась его обогнать. Судя по всему, что-то произошло, и в результате господину Гордону пришлось съехать на обочину. Может быть, все обошлось бы, но под вечер спустился туман, и… вы понимаете. — Врач посмотрел на Константина. — Кроме того, второй водитель попытался обогнать его на опасном повороте.
— На какой же скорости должен был ехать господин Гордон, чтобы не удержать в руках руль? Я хорошо знаю, как он водит машину. И не менее хорошо помню, как он каждый раз хватал меня за руку, когда видел, что я превышаю скорость, хотя дорога была пустой.
Врач неопределенно покачал головой.
— Мы еще не выясняли подробности случившегося. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Господин Гордон пострадал не очень серьезно — сотрясение мозга, пара синяков и царапин и легкий шок. Мы дали ему снотворное, он проспит несколько часов, и ему станет лучше. Но состояние его жены вызывает у нас серьезные опасения.
Молчавший до этого Боаз посмотрел на врача.
— Состояние его… жены? — переспросил он. — Господин Гордон был в машине не один?
— Да, с ним была его жена. Об этом я хотел поговорить с вами, господин Землянских, поэтому я попросил господина Толедано позвонить вам. Вы, конечно же, знаете, что она на восьмом месяце беременности. И ее состояние очень опасно для ребенка.