Кен раскрыл рюкзак, а я заглянула внутрь.
— Он полный, — я повернулась к Дженни, Тони и Карли. — Тут его одежда, всё здесь.
— Как? Что это значит? — удивилась Карли.
— Это значит, что он уехал без своих вещей, — пояснил Тони, подходя к рюкзаку. — Может быть, он был настолько не в себе, настолько перепуганным после убийства Дары, что даже не подумал забрать свой рюкзак.
— Может быть, — с сомнением ответила я. — Или, может быть, это значит…
Слова застряли у меня в горле. Тяжёлое чувство страха подкатило к животу.
— Это значит, что Джош тоже убит, — закончил за меня Кен. Он вывернул рюкзак, и его содержимое вывалилось на пол.
Мы быстро начали всё перебирать.
Обычная одежда — запасные свитера, лыжное снаряжение, серое трико. Небольшой мешочек, в котором была зубная щётка, дезодорант, салфетки и расчёска.
Ничего интересного.
Я вскочила на ноги и поднялась на нижнюю кровать, чтобы осмотреть верхнюю койку. Одеяло было гладким и плотно заправленным по бокам.
— Здесь тоже ничего, — сообщила я. — Мне действительно кажется, что он никогда не лежал на этой постели.
Я опустилась на пол.
— Думаю, мы должны проверить и комнату Дары.
Каждый раз, когда я произносила её имя, я представляла её замёрзшее тело. Её синее лицо, искажённое от боли и ужаса. Топор, глубоко вонзённый между её лопатками.
Мы молча прошли в комнату Дары. В коридоре рядом с дверью в её комнату я остановилась перед низким плетённым столиком.
На нём стояла тонкая синяя ваза с высушенными розовыми и фиолетовыми полевыми цветами. Рядом с вазой была фотография. На ней была запечатлена Дара в ярко-жёлтой лыжной экипировке. Её мать и отец, в таких же жёлтых лыжных костюмах, стояли позади неё и улыбались в камеру.
Они втроём выглядели такими счастливыми.
Взглянув на фотографию, я чуть не расплакалась. Прикусив нижнюю губу, я заставила себя отвернуться от счастливой семьи на фото и шагнула в спальню Дары.
Кен включил торшер возле кровати, и мы огляделись по сторонам. Плакаты олимпийских лыжников выстроились по стене в ряд. Полки вдоль противоположной стены были забиты книгами и старыми журналами, настольными играми, кассетами и компакт-дисками.
Кровать была заправлена чёрно-белым клетчатым одеялом. Рядом с кроватью стояла дубовая тумбочка. На ней страницами вниз лежала раскрытая книга, а рядом с ней я заметила сложенный лист белой бумаги.
Тем временем Кен открыл дверь в кладовку и заглянул внутрь. Остальные осматривали загромождённые полки.
Я взяла лист бумаги, развернула его и быстро пробежала глазами.
— Ох, не могу поверить! — воскликнула я. Лист бумаги задрожал в моей руке. Ребята повернулись ко мне. — Я знаю, кто убил Дару.
Глава 14
Все собрались вокруг меня, и я зачитала письмо вслух. Оно было написано красной шариковой ручкой. Почерк был неаккуратным, трудно читаемым. Письмо явно писали в спешке. В местах, где просочились чернила, были красные пятна.
Держа листок под лампой, я начала читать тихим, дрожащим голосом:
Дорогая Дара.
Я больше не могу так продолжать.
Неважно, как жестоко ты относишься ко мне, но я всегда принимаю твои поступки довольно близко. Сегодня вечером ты унизила меня. Как ты могла?
Я всегда думал, что ты чего-то стоишь, но мне кажется, я сильно ошибался.
Мне нужно поговорить с тобой ещё раз. Я не приму отказа.
Встретимся в полночь. Наедине!!!
Дженни выхватила письмо из моих рук и быстро прочла его ещё раз. Кен и Карли перечитали его из-за плеча Дженни.
Когда подруга вернула мне письмо, её лицо побледнело. Обычно тёмные губы стали белыми. Подбородок дрогнул.
— Мы… нам нужно убираться отсюда! — закричала она.
— Дженни, почему? — спросила я, аккуратно складывая письмо.
— Ну, разве ты не понимаешь? — всхлипнула она. — Джош вспомнит, что он писал это письмо. Джош будет помнить об этом. Он вернётся. Он вернётся сюда. И он убьёт всех нас, потому что мы прочитали это письмо. Потому что мы знаем!
Она снова громко всхлипнула.
— Дженни, — тихонько произнесла я, протянув руку, чтобы успокоить её, но она выскочила из комнаты и побежала в гостиную.
— Дженни! — громко окликнула я её, когда побежала следом за ней на кухню.
Она подняла телефонную трубку и начала лихорадочно нажимать цифры.
— Давай! Давай! Давай! — кричала Дженни, нажимая на кнопки всё сильнее и сильнее. — Ты должен работать! Должен!
Она хлопнула трубкой по стене.