— Ну, как? — смеясь, поинтересовалась Нимфадора.
— Пока мерзко… Но погодите… какая восхитительная вишнёвая начинка… какая приятная неожиданность… — жуя, он одновременно жестами показывал переход от крайней степени отвращения до полнейшего восторга.
— Вот видите. По внешности никогда не угадаешь, какие сокровища таятся внутри.
— А ещё есть?
— Есть, но не дам. Хватит с вас стрессов, — Нимфадора спрятала пакет в карман куртки. — Ой! Смотрите, — внезапно воскликнула она, — вон Гораций Слизнорт, мой преподаватель! Что он тут делает?
— Вообще-то живёт, — Люпин мгновенно посерьёзнел. — У него небольшой особняк на окраине Или. И квартира в Кембридже.
— Откуда вы знаете?
— Тсс. Он идёт сюда.
Маленький мистер Слизнорт вблизи походил на лысеющего пожилого пингвина или усатого хоббита.
— Здравствуй, милочка! — добродушно кивнул он Нимфадоре.
— Здравствуйте!
— Вы, кажется, моя студентка, рекомендованная мне этим угрюмым мальчиком… как бишь его?
— Неважно, — Нимфадора тихонько хихикнула, настолько определение «угрюмого мальчика» не подходило профессору Снейпу.
— А вы, юноша… ваше лицо мне знакомо… Вы тоже мой студент?
Люпин поклонился:
— Настолько давний, что вам не следует утруждаться.
— Ах, нет же… У меня прекрасная память на лица… Кажется, мы встречались в Кембридже.
— В Оксфорде, сэр. Я там какое-то время преподавал. А сейчас решил полностью посвятить себя науке.
— Похвально-похвально, — Слизнорт кивнул, тут же потеряв к Люпину всякий интерес.
— Милочка, — обратился он к Нимфадоре. — Завтра у меня в особняке состоится собрание клуба Слизней.
— Кого?
— Слизней. Это элитарная дискуссионная группа Кембриджского университета. Надеюсь, вскоре она станет не менее популярна, чем оксфордские «Инклинги».
— Разумеется, профессор, — вполголоса прокомментировал Люпин. — Ведь фамилия Слизнорт звучит куда благозвучнее какого-нибудь там Льюиса или Толкина.
— Мисс Тонкс, будьте непременно, — Слизнорт словно не заметил подначки. — Начало в четыре вечера. Ровно в пять нам подадут настоящие английские бисквиты и чай. Разрешите откланяться.
И он, грузно покачиваясь на коротких ножках, растворился в толпе.
— «Слизни», подумать только! Я слышала о чём-то подобном в колледже, но восприняла это как не слишком удачный анекдот.
— Вы пойдёте? — спросил Люпин.
— Жалко время терять… Странно, почему он воспылал ко мне такими дружескими чувствами?
— Мисс Тонкс, мне кажется, я знаю причину, по которой вас пригласили в клуб, — Люпин развёл руками. — Некая миссис Тонкс вам случайно не родственница?
— Вы хотите сказать…
— Именно. Если решите пойти на собрание, то запаситесь парочкой пригласительных на спектакли леди Андромеды.
— Глупость это всё, — Нимфадора встряхнула розовой чёлкой. — Глупость и гадость.
— Я испортил вам день. Простите.
— Пустяки. Кстати, давно хотела спросить: а как вас занесло в Или?
— Очень просто, — Люпин пожал плечами. — Закончил Оксфорд, немного помотался по свету. Попробовал преподавать теологию — не сложилось. А потом умерла дальняя родственница и оставила мне в наследство домишко с садом. Я приехал сюда, чтобы оформить документы на продажу, и остался.
— На всю жизнь?
Люпин улыбнулся своей мягкой грустной улыбкой:
— На последние восемь лет.
— Но это же почти вечность!
— Для меня жизнь здесь — скорее награда, чем наказание. Вы же видели Ильскую библиотеку? Такого количества старых фолиантов не найдётся и в Королевской библиотеке Лондона… — На мгновение он запнулся. — Куда теперь вас отвести?
— Я устала. И хочу кофе. А то, что называется эти гордым словом здесь, на ярмарке, внушает мне гораздо больший ужас, чем все эти искусственные челюсти и парики.
— Всё настолько плохо?
— Кажется, я объелась сладостями. Всё мне кажется слишком ярким, нарочитым и пошлым… Отвезёте меня домой?
Люпин растеряно развёл руками.
— Я хотел предложить другой вариант. Мой дом недалеко отсюда, и, если вы позволите, я с огромным удовольствием пройдусь пешком. На вторую такую поездку меня попросту не хватит. Вы доберётесь сами?
— Разумеется.
— И не обидитесь на меня?
— Ни капельки. К тому же дома я наконец-то смогу распаковать ваш подарок, — Нимфадора похлопала по рюкзаку.
— Ваш энтузиазм меня немного пугает. Боюсь, вы будете разочарованы подарком… как, впрочем, и всем остальным. Этой ярмаркой, к примеру. Но мне действительно пора.
Неожиданно для себя Нимфадора порывисто поцеловала Люпина в щёку:
— Удачи! Увидимся в понедельник.
И, несмотря на усталость, рассмеялась его растерянности:
— Спасибо за чудесную прогулку!
Люпин неловко поклонился и поспешил смешаться с толпой.
6
Н. Тонкс — С.Т. Снейпу
«Вы обвиняете меня во множестве смертных грехов. Сегодня к ним добавился ещё один — чревоугодие. Местная ярмарка просто чудесна: такое количество сладостей за один раз я поедала только в детстве под Рождество. В Лондоне наверняка тоже бывают ярмарки. Я уверена, они даже лучше этой. Но мне не с чем сравнивать: мама считала подобные мероприятия слишком «простецкими», а папа был больше занят моторами, чем мной. Нет, я не упрекаю его: он просто очень сильно скучал по маме. Однако и не оправдываю… Вот видите, я совершенно запуталась. А всё дело в огромном количестве поглощённых (проглоченных?) мной углеводов…
Вспоминается один наш разговор. Мне тогда было лет двенадцать, не больше. Я попросила папу назвать десять фактов о маме…
Впрочем, вряд ли это будет вам интересно…
Учёба идёт просто великолепно. Г.С. пытается заманить меня в кембриджский дискуссионный клуб с дурацким названием. И ненавязчиво, не больше раза в день, намекает мне, в каком он восторге от искусства и от спектаклей моей маменьки в частности. Если леди Андромеда вспомнит о моём существовании, я обязательно замолвлю словечко за этого милого старичка.
Сегодня мне хочется быть краткой… связано ли это с отсутствием новостей, достойных вашего критического взгляда, или просто — с монотонной размеренностью моей теперешней жизни, я не знаю.
Вы так часто распекали меня за малейший проступок, что, вероятно, это пошло мне во благо. Возможно ли, что за короткий промежуток времени я перестала лениться, научилась ответственности и разумному планированию своего бюджета? И вам теперь не за что меня упрекнуть? Иначе как ещё объяснить тот занятный факт, что вы не находите в своём, разумеется, плотном рабочем графике времени на короткий телефонный звонок?
А во мне, кроме приобретения прочих достоинств, проснулась совесть, и велит не надоедать вам по пустякам.
С уважением,
Н. Т.»
***
— Вы меня избегаете?
Нимфадора с самым независимым видом курила возле библиотеки.
После того странного прощания на осенней ярмарке чаепития с Люпиным внезапно прекратились. Он выглядел потерянным и больным, не заходил поболтать, дольше положенного задерживался в архиве, а на работе появлялся раньше. Если же они случайно встречались в коридоре, Люпин вежливо кивал и спешил исчезнуть, отговариваясь занятостью.
Нимфадора честно выдержала неделю, но сейчас решила выяснить причину этой непонятной холодности. Она не спеша рассортировала читательские формуляры, потом нарочито медленно привела в порядок читальный зал, перемыла до блеска чайные чашки. Но Люпин всё не появлялся. Нимфадора решила ждать его на улице, чтобы точно не упустить, продрогла, разозлилась на себя за глупую блажь, успокоилась, опять разозлилась, попинала ногой камешки на гравийной дорожке. Но когда увидела на крыльце знакомый силуэт, прикурила заранее заготовленную сигарету, притворившись, что только что закончила работу и собралась домой.