Что она еще сказала ему через несколько недель? Нет! Это было через два или три месяца, когда сияющая Жанна объявила, что ждет ребенка.
— И это я, я ведь рассчитывала, что после замужества похудею! — шутила Жанна. — Мама будет в ужасе.
Феликс был очень доволен. Ничего не усложняло его жизнь. Теща питала к нему слабость, а вот на Франсуа она смотрела с каким-то недоверием.
Как-то осенним вечером Франсуа и Бебе гуляли возле дома по набережной. Здесь же парами и группами прохаживались соседи. Солнце зашло. Франсуа наблюдал за теми, кто прогуливаясь у реки, любил перед сном подышать свежим воздухом.
После долгого молчания Бебе положила свою руку на руку мужа и вздохнула:
— Ты не сердишься на меня?
— За что?
— За то, что я тебя попросила…
— А о чем ты просила?
Странно, но тогда он подумал, что речь шла о мадам Фламан и у него сразу испортилось настроение.
— А ты не помнишь? Два или три месяца до того…
И она, всегда такая спокойная, умеющая владеть собой, заволновалась. В такие минуты она становилась маленькой девочкой.
— Что касается ребенка? Это?
Только ли это?
— Да нет, малыш…
— Я хочу тебе сказать… Не потому что я такая эгоистка и хочу жить как-то по другому… Но, если тебе это не нравится и ты хочешь раньше…
Он сжал кончики ее пальцев с истинной нежностью.
— Бедный малыш.
Она опять усложняла себе жизнь. Тем более, что если он и хотел иметь детей, то не очень с этим торопился.
— Так ты даешь мне еще два года?
Ты мне даешь! Боже мой! В конце концов…
— Ну, конечно. Два года, четыре года. Сколько захочешь. Ну, что с тобой?
— Мне кажется, что становится свежо.
— Ты никогда не одеваешься тепло.
— Прости меня.
Это было действительно так! Она знала, что вечером у воды весьма прохладно. Зачем же тогда надевать такие легкие, как паутина, платья, а на плечи не набрасывать ничего, кроме шелкового платка, который не греет?
И еще другая её мания: теперь, когда ей случайно приходилось заходить к нему в кабинет, то ли за деньгами, то по какой другой причине, она стучала в дверь. На это обратила внимание даже мадам Фламан, и каждый раз не упускала случая сочувственно взглянуть на него.
Это было тем более нелепо, что…
Остальное произошло совсем глупо. Был зимний вечер. Они отправились в театр на спектакль заезжей труппы. Мадам д’Онневиль и Феликс остались с Жанной. Потом в центре города зашли в кафе. Домой Франсуа и Бебе возвращались пешком и их шаги гулко раздавались на тротуарах.
Недалеко от моста они наткнулись на какую-то стоявшую у стены пару, так тесно прижавшуюся друг к другу, что, казалось, они были единым целым.
Бебе оперлась о руку мужа. Потом, уже на набережной, метрах в ста от их дома, она как-то съежилась, что он обнял ее и нежно поцеловал.
Но она вдруг холодная и спокойная резко отстранилась, чего он не ожидал.
— Что с тобой?
— Ничего…
— Ну, что ты, милая. Ведь всего минуту назад…
Она пошла быстро. Ждала на пороге, пока он откроет дверь. Потом бросилась в спальню.
— Ты не хочешь мне сказать, что с тобой?
Быстрый, резкий взгляд.
— Ты отказываешься?
Чтобы почувствовать себя свободнее, он снял пиджак.
— Послушай, Франсуа. Помнишь о том обещании, которое ты дал мне утром? Обо всем, что бы ни произошло, рассказывать мне! Ты готов сдержать его?
Его пронзила тревога.
— Я не понимаю…
— Почему ты лжешь? Мы ведь договорились, что между нами никогда не будет лжи, ведь так?
Она казалась спокойной, полностью владеющей собой.
— Ты действительно не догадываешься, почему я оттолкнула тебя, когда ты меня целовал? Возьми свой пиджак. Ты не успел сменить его перед театром.
Он почти не сомневался, что сейчас спектакль будет разыгран у них в доме. Он сел на край кровати. Он думал, размышлял, взвешивал все за и против, наблюдая за Бебе, хладнокровием которой не мог не восхищаться.
— Я уже сказала тебе, что не ревнива. Я не хочу этого. Понимаешь? Потом я опять буду твоей женой, как и раньше, поскольку я твоя жена. Короче говоря, ты можешь обо всем мне рассказывать, как товарищу, как Феликсу.
Он посмотрел на только что установленный серебристый радиатор. Ему, для принятия главного решения, потребовалось несколько секунд.
— Мадам Фламан твоя любовница уже давно?