— Какая сегодня погода?
— Идет дождь.
Черный костюм это, пожалуй, слишком. У него будет вид… Серый костюм?
Впрочем, ему не было велено идти в суд. Мосье Бонифас умолял его оставаться дома.
— Вас не приглашает ни обвинение, ни защита. Если мне будет нужно, я воспользуюсь вашим предыдущим заявлением. Вам не нужно быть в зале суда. Если председатель решит вас послушать, то я позвоню вам. Оставайтесь дома.
Это было похоже на день похорон. В доме царили какие-то непривычные хлопоты. Старая служанка плакала: она говорила с ним так, словно он был в трауре.
— Вам необходимо немного поесть. Это предаст вам уверенности.
Он отпустил служащих. В кабинетах было пусто. Тишина стояла и на заводе. Позже к нему приехали Феликс с Жанной. Феликс был очень серьезен, озабочен, с беспокойством посмотрел на Франсуа, потом поцеловал его в щеки.
— Ну как, мой бедный Франсуа?
Он оделся более тщательно, чем обычно. Жанна была в черном. Они ехали во Дворец Правосудия, их вызвали на суд.
— Ты будешь спокоен, не правда ли? — настаивала Жанна. — Я уверяю тебя, все будет хорошо… Кстати, я получила от мамы телеграмму…
Она протянула Франсуа голубой листок.
"Сильный приступ ревматизма тчк. Не могу приехать тчк Послала Бонифасу медицинскую справку и свидетельские показания тчк Телеграфируйте о результатах тчк Целую мама".
Посмотрели на часы. Было без десяти девять. В девять начиналось заседание.
— Как только тебя выслушают, ты мне позвони, хорошо, Феликс?
Марта приехала из Шатеньрэ автобусом. Ее тоже вызвали. Жак остался с Кло.
— До свидания.
Попытались улыбнуться, но безуспешно. По стеклам стучал мелкий дождь. Кое-где на черных ветках, стоящих на набережной деревьев, еще оставались желтые листья. Как раз напротив дома застыл рыболов, массивный в своем непромокаемом плаще. Он не сводил глаз с поплавка.
— Мосье должен чем-нибудь заняться, чтобы быстрее прошло время…
Из-за массы сновидений он спал очень плохо, поэтому голова гудела, а губы горели. Он без конца подходил к телефону, никогда раньше он не ждал так телефонного звонка, как сейчас. Хотел, чтобы его тоже вызвали во Дворец Правосудия.
— Двух заседаний будет достаточно, — утверждал мосье Бонифас. Поскольку клиника дала исчерпывающие показания, прокурор отказался от большинства свидетелей.
Чем меньше свидетелей, тем легче защита, поскольку у адвоката расширяется поле деятельности.
Франсуа предложили подождать в маленьком кафе возле Дворца Правосудия.
— Вы слишком известны в городе. Это будет истолковано как отсутствие достоинства…
Что мосье Бонифас заставлял его писать под диктовку? Он спорил, Все формулировки находил смешными и такими далекими от реальности!
Перед Богом и людьми…
— Не думаете ли вы, что?..
— Пишите, что я говорю вам. Этот стиль принят в суде…
… Я прощаю моей жене то зло, которое она мне причинила и то, которое она замышляла мне сделать…
— Послушайте, мэтр Бонифас, мне нечего прощать, потому что я считаю, что…
— Вы хотите или нет помочь защите?
… Я отдаю себе отчет в том, что одиночество и бездействие в которых я оставил молодую женщину, привыкшую к более роскошной жизни…
— Не думаете, если я предстану перед судьями и, если…
— Вы скажете им то же самое, что и мне, и никто ничего не поймет. По мере того, как вы будете стараться обелить свою жену, вы рискуете достичь противоположного результата. Дайте мне ваше письмо…
Он вздрогнул и бросился к телефону.
— Алло! Да, Франсуа Донж… Нет, мосье! Сегодня у нас все закрыто. Нет, совершенно невозможно сделать это сейчас…
Держа трубку в руке, он посмотрел на часы. 9 часов 40 минут. Должно быть сейчас заканчивается чтение обвинительного заключения. Франсуа знал, что оно состоит из десяти страниц…
Все дамы города были там, в суде, и Бебе, бледная и полная достоинства, сидела на скамье, как в церкви… Мосье Бонифас должен был ей сказать, что Франсуа не придет и, что именно он, мосье Бонифас, запретил ему приходить, но она, наверное, машинально искала его глазами в толпе?
Строго в ряд. словно собираясь сфотографироваться, как это было на фотографии мастеров кожевенного дела, в своих лучших костюмах сидели присяжные…
— Мосье должен заниматься чем-нибудь, все равно чем…