Уже половина одиннадцатого, а звонка до сих пор нет! Он спустился в свой кабинет, потом опять поднялся в спальню, вновь спустился, открыл дверь на улицу.
Мосье ведь знает… — прибежала запыхавшаяся служанка.
Она решила, что он уходит. Ей поручили следить за Франсуа. А он хотел просто проветриться. Стоял октябрь. Было достаточно прохладно. Рыболов все еще торчал на том самом месте. Прошли дети, закутанные в плащи, делавшими их похожими на гномов.
— Это не телефонный звонок?
— Нет, это будильник в моей комнате…
Наконец, в одиннадцать часов пятнадцать минут у края тротуара остановилась машина Феликса. Он был без шляпы.
— Ну что?
— Ничего… Все идет хорошо. Кажется, присяжные не очень злы, кроме аптекаря… Мосье Бонифас отвел уже пятерых, так он еще никогда не поступал… Разумеется, именно аптекарь назначен главным среди присяжных.
Феликс, казалось, явился с другой планеты.
— А она?
— Великолепна. Она не изменилась. Скорее поправилась, чем похудела… При её появлении у всех захватило дух…
— В чем она одета?
— Светлоголубой костюм и маленькая темная шляпка. У неё вид, будто она пришла в салон на какую-то торжественную церемонию… Спокойно села… Потом так огляделась вокруг, будто…
Горло Феликса сжалось.
— А главный адвокат?
— Толстый в фурункулах. Он был строг, но не до такой степени, как можно было ожидать… В целом, до настоящего момента все шло хорошо и довольно хорошо… Словно выполняются формальности…
— К свидетелям больше нет вопросов?
— Больше нет…
— А у вас, мэтр?
— Вопросов нет…
"Таким образом свидетели казались разочарованными, что их побеспокоили из-за такой малости… Многие вели себя странно. Продавщица из магазина мод так удобно устроилась на скамейке свидетелей, что аудитория разразилась смехом, когда председательствующий вынужден был настаивать:
— Потому что вас просят выйти, мадам…
— Она ушла, ругаясь, уж не знаю каким словами…
Жанна вернулась в такси.
— Как себя чувствуешь, Франсуа? Я уже спрашиваю себя, не лучше ли было тебе поехать туда… Это проще, чем можно представить. Я боялась, что окажусь под сильным впечатлением… Когда я подошла к барьеру, Бебе сделала мне маленький знак рукой, который другие не видели. Вот так… Просто подняв два пальца. Мы так делали, когда были маленькими и хотели между собой пообщаться за столом. Я клянусь, она улыбнулась… А сейчас, к столу! Феликсу нужно вернуться во Дворец до возобновления заседания, в половину второго.
Звяканье вилок в тишине, словно на поминках.
— Можно надеяться, что это все сегодня закончиться?
— Это зависит от главного адвоката. Мосье Бонифас утверждает, что будет говорит не больше часа. Кажется, он всегда так обещает, но это не мешает ему вещать два. а то и три часа, если чувствует, что аудитория настроена благоприятно.
Феликс уехал. Жанна осталась.
— Скажи, Франсуа… Сейчас не слишком рано думать о таких деталях… В том случае, если ее оправдают… Она сразу же захочет видеть Жака. Не думаешь ли ты, что ее лучше не возить в Шатеньрэ? Будет уже поздно… Боюсь, что это вызовет у нее воспоминания. Знаешь, что я предлагаю? Мы возьмем нашу машину… Я сяду за руль… Мы поедем туда, привезем Жака, захватив все, что ему может понадобиться на ночь… Если хочешь, мы привезем и Кло… Через час мы уже вернемся. Мосье Бонифасу за это время ты, конечно, не понадобишься.
Еще не было и трех часов. В конце концов он согласился. Дорога была пустынна. "Дворники" работали плохо, поэтому Жанна должна была все время наклоняться, чтобы лучше видеть путь.
— Как только Феликс позвонит, ты отправишься во Дворец. Оставишь машину перед маленькой дверью, которая выходит на улицу Муан…
Вот и белые ворота. Подбежала Кло с надеждой, что ей сообщат важные новости о мадам!
— Одевайте малыша, Кло! Сложите в чемодан все необходимое, а также ночное белье…
— Где мама?
— Ты увидишь вечером свою маму…
— Ее не посадят в тюрьму?
Пока его одевали, Франсуа нервно ходил по дому, который не казался ему своим. Складывалось впечатление, что он покинул его навсегда.
— А что, если я позвоню?
— Куда?
— Домой.
Он позвонил.
— Это вы, Анжель? Да, это мосье. Мне не звонили? Вы уверены? Вы не уходили? Хорошо! Мы приедем через полчаса… Комната малыша готова? Протопите, а то воздух сыроват.
День проходил довольно быстро. Должно быть сейчас мосье Бонифас произносил свою защитную речь. Когда он чуть-чуть повышал голос, то слова были слышны даже в самых отдаленных уголках зала заседаний.