Выбрать главу

— Тише! Здесь тяжелобольной. Он спит.

Сестра Адония стояла на часах у дверей шестой палаты. Спал ли Франсуа? Он никогда не бывал в кабинете следователя и рисовал себе плохо освещенную комнату с лампой под зеленым абажуром на письменном столе. В углу — стенной шкаф. Почему стенной шкаф — он не знал. Но он его видел, как видел эмалированный рукомойник и висящее на гвозде полотенце.

Видел он и следователя, назначенного в их город меньше месяца назад. Бесцветный блондин, слегка ожиревший и полысевший; жена явно смахивает на лошадь.

Подследственные, видимо, садятся на плетеный стул. Какое платье надела Беби? Неужели осталась в зеленом воскресном? Конечно, нет. Ведь это дачный туалет для дня. Франсуа вспомнил, что жена называла это платье «уикэнд».

Вероятнее всего, Беби выбрала английский костюм. Она тонко чувствует нюансы. Девушкой… Но какое это имеет значение? И к чему допросы? Она ничего не скажет. Она не способна говорить о себе.

Стыдливость? Гордость? Однажды разозлившись, что случалось редко, он бросил ей в лицо, как кнутом хлестнул:

— Ты достойная доченька своей мамаши, которой приспичило разделить апострофом мужнюю фамилию. В вашей семейке все нафаршированы спесью.

Донневиль! Ах, простите, д'Онневиль. А рядом просто Донжи. Братья Донж, сыновья кожевника, деятельные и упорные, чье терпение и воля…

Ну, а прозвище Беби? А кофе по-турецки, которое варят иногда в стилизованном под старину медном кувшинчике, напоминающем о Константинополе?

Базарная дешевка, мишура, курильницы для благовоний!

А они, братья Донж, дубят кожу, торгуют казеином, изготовляют сыры и вот уже год, благо остается много отходов, откармливают свиней.

Не итог ли этих усилий — Каштановая роща, шелковые чулки по восемьдесят франков за пару, платья из Парижа и белье, которое?…

А необъятная г-жа д'Онневиль с ее ханжеством и дурацким чванством, шалями, волосами, крашеными-перекрашенными черт знает какой дрянью, так что они стали фиолетовыми!

И жена, не способная заниматься любовью. Да, Беби была неспособна к любовным утехам. Она их терпела — и только. После них Франсуа испытывал порой желание извиниться.

— Тебе неприятно?

— Нет.

Покорно вздыхая о своей печальной доле, она уходила в ванную смывать следы его объятий.

Что если Франсуа ошибся в самом начале, то есть, еще в Руайане? Что если она вовсе не решила хладнокровно женить его на себе? Если?…

Тогда следует все пересмотреть, все проверить заново. Она ничего не скажет, но в этом случае не из гордости, а из…

— Бедный мой, я же просила звать меня. Вы опять весь в крови.

Потом он пожалел об этом, но тогда не сладил с собой. Посмотрел на сестру Адонию, как на дерево, на столб, как невесть на что, только не как на добрую монахиню, обеспокоенную душевным и телесным состоянием ближнего, и взорвался:

— Вам-то, черт возьми, какое дело?

4

Две уборщицы вместо одной довели палату до блеска. Им помогал санитар под присмотром сестры Адонии, взволнованной, как перед посещением его высокопреосвященства.

— Столик поставьте у окна. Нет, стул по другую сторону, иначе ему не хватит света, чтобы записывать.

Все это делалось ради начавшего лысеть мужчины с брюшком, который со смущенным видом проскользнул по коридору в сопровождении франтоватого молодого человека, каких полно на улицах по воскресеньям.

— Да, сестра… Благодарю, сестра… Пожалуйста, сестра… Так будет очень удобно, сестра.

Это был следователь г-н Жифр. К ним в город он приехал из Шартра, и это отнюдь не означало повышения. Г-н Жифр придерживался крайне правых взглядов: утверждали даже, что он добился осуждения влиятельного члена масонской ложи. Тем не менее над ним посмеивались за его баскский берет и велосипед. В особенности же за полдюжины детей, во главе которых он важно и гордо шествовал на прогулку. Прибыл следователь месяц назад и все никак не мог подыскать подходящую квартиру в центре. Врач из окрестностей, живший километрах в восьми от города, сдал ему ветхий дом без водопровода и электричества, кое-как обставленный старой разрозненной мебелью.

Жифр, вероятно, уже встречал Франсуа Донжа на улице. Во всяком случае, должен был о нем слышать, но их еще не познакомили. Поэтому, войдя, следователь просто поклонился и быстро сделал четыре шага к столику, приготовленному у окна. Пока письмоводитель усаживался, г-н Жифр, открывая портфель, пояснил.

— Доктор Левер сообщил мне, что я могу отнять у вас полчаса. Разумеется, при малейшем признаке утомления я немедленно удалюсь. Вы позволите начать допрос? Ваше имя и фамилия?

...