Амфитеатров прославился своими скандально-критическими публикациями и, как утверждается в некоторых работах, много лет являлся одним из активных масонов в России. В данном случае уместно сделать небольшое пояснение, чрезвычайно важное для восприятия не только распутинской темы, но и вообще всей истории монархической России последнего периода ее существования: о роли и влиянии масонов.
Масонская организация вообще и масонские организации в России в частности всегда существовали в виде закрытых от посторонних глаз корпораций единомышленников. При всех разновидностях масонских течений в России самые представительные её группы (ложи) ориентировались на французское масонство, исповедовавшее принципы социального равенства и выступавшее резко против светских и религиозных авторитетов. В силу этого приверженцы масонства по своему мировоззрению являлись или активными, или пассивными, но непременно противниками монархической системы и Православной Церкви.
Деятельность масонов всегда окружал ореол строгой конспирации, однако кое-что за пределы закрытых собраний всё-таки просачивалось. В частности, доподлинно установлен интерес некоторых отечественных масонов к книге Илиодора Труфанова, которую они даже намеревались издать. Этот исторический эпизод лишь несколько расширяет панораму идеологической борьбы различных общественных элементов с властью. И не более того.
Здесь нет возможности долго размышлять на эту вечную тему, но применительно к обозначенному сюжету необходимо подчеркнуть лишь главное. Книгу Илиодора собирались издавать не для масонов и революционеров; рукописное сочинение этого автора читали не эмигранты в парижских кафе и не бомбометатели на конспиративных квартирах. У таких «пламенных борцов» хватало вдоволь куда более впечатляющего чтива.
Потребителями илиодоровского пасквиля должны были стать, и в действительности являлись, люди совсем других занятий, абсолютно иных социальных устремлений. Как уже отмечалось, жадная тяга «образованных слоев» общества к информации, дискредитирующей власть, порождала подобного рода политические «пули», которые мастерски «отливали» такие «пулеметчики от журналистики», как Амфитеатров. Как здесь не вспомнить бессмертный грибоедовский афоризм: «Ах! Злые языки страшнее пистолета».
Читая книгу Илиодора Труфанова, невозможно отделаться от мысли, что автор, безусловно, психически неуравновешенный человек. Его просто сжигали эротические видения самого причудливого характера. Описания сцен распутинского разврата полны таких живописных деталей, мастерству которых мог бы лишь позавидовать общепризнанный в начале XX века отечественный «мэтр эротики и порнографии» писатель Михаил Арцыбашев. И если критика просто неистовствовала от возмущения по поводу Арцыбашева, то Илиодора в непристойности не обвиняли. Он ведь, как считало немалое число современников, оставил «историческое свидетельство».
Эротические сцены — главные в книге Илиодора. Приведем один образчик таких писаний, чтобы было ясно, с какого рода низкопробными «свидетельствами» приходится иметь дело.
В числе «смертных грехов», которые автор «Святого чёрта» инкриминирует Распутину — половая разнузданность «Царева друга». Илиодор даже проводит классификацию «домогательств» и выделяет несколько категорий женщин, доверившихся Распутину и ставших добычей этого «развратника». «Жертвы Григория разделяются на четыре категории: жертвы поцелуев и бань, жертвы особо рода прикосновений, жертвы изгнания бесов и жертвы плотского совокупления».
Оставим в стороне все прочие «живые примеры» и остановимся лишь на одном, ставшем потом самым ходульным — «растлении монахини». В этой сцене сексуальная фантазия Илиодора предстает во всей своей неприглядности.
«Послушница Ксения Г. — послушница женского монастырского подворья, находящегося в Царицыне. Девица 28 лет. Некрасивая, но очень симпатичная, полная, упругая, в высшей степени набожная и целомудренная. Она сейчас живет при епископе Гермогене в Жировицком монастыре, на гостинице. Когда я был в Царицыне, она доставляла в храм моего монастыря просфоры. В марте 1911 года приходила ко мне на исповедь. Перечисляя свои грехи, она запнулась, застеснялась».