Вместо ответа я откинула волосы с лица и проворчала, что пора возвращаться к работе. Пейсли встала и подошла к зеркалу, поправляя несколько прядей, которые свисали ей на лицо.
— Андреа сегодня рано уходит с работы. Она отвезет меня в один потрясающий спа-центр в городе. Мы собираемся на массаж и косметические процедуры. Хочешь пойти?
— Нет, спасибо, — сказала я, крепко стиснув зубы. — Я занята.
— Хорошо, — сказала Пейсли. — Но если передумаешь, приходи. — Она отвернулась в сторону и посмотрела на себя в зеркало. Она провела рукой по рубашке и животу, скорчив при этом гримасу. Девушка постоянно смотрелась в зеркало. Я не понимала, как она могла не заметить, насколько великолепно она выглядит от природы.
— Андреа не заинтересована в том, чтобы быть чьей-то мамой, так что не питай особых надежд, — сказала я, не в силах сдержать рвущиеся с языка слова.
Пейсли оглянулась на меня, наморщив лоб в замешательстве. Я снова уткнулась в свой ноутбук, тут же пожалев о сказанном.
Но она осталась на месте.
— Я не пытаюсь украсть у тебя Андреа, — сказала Пейсли.
Я пожала плечами.
— Неважно. Она не моя. Я ее почти не вижу.
Мы услышали, как в другом конце дома хлопнула входная дверь. Голос Андреа позвал:
— Пейсли? Ты готова?
Мгновение спустя она появилась в дверях моей комнаты, радостно улыбаясь нам. Ее светлые волосы были собраны в тугой высокий хвост, а длинные загорелые ноги выглядывали из обрезанных джинсовых шорт. Она выглядела такой счастливой, какой я давно ее не видела.
— Вот и ты, — сказала она Пейсли. Ее взгляд переместился на меня, и она добавила: — Привет, Кейт.
Пейсли сказала:
— Кейт не пойдет с нами в спа-салон.
Глаза Андреа слегка расширились. От удивления? Или, может, ужас при мысли о том, чтобы провести этот день со мной?
— Кейт, тебе стоит пойти. Мы собираемся устроить девичник.
Это, наверное, было главным в списке желаний Андреа: провести день со мной.
— Нет, спасибо. Я действительно занята.
Пейсли склонила голову набок.
— Да. Слишком занята разговором с парнем, — протянула она, растягивая слова.
— Тогда ладно, — быстро сказала Андреа. — Если ты готова, Пейсли, то пойдем.
Я открыла рот, чтобы крикнуть им вслед, но они уже начали говорить о чем-то другом.
Мои шлепанцы шаркали по бетонированному внутреннему дворику общественного бассейна, пока я пробиралась мимо визжащих детей и парней, выпендривающихся на трамплине для прыжков в воду. Эштон помахала мне с одного из стульев, которые она уже заняла, прижимая к груди пушистое голубое полотенце. Она широко улыбнулась, половина ее лица была скрыта большими круглыми солнечными очками.
— Я уже начала думать, что ты заблудилась, — сказала Эштон, когда я плюхнулась в шезлонг рядом с ней.
Я скинула шлепанцы, стянула через голову большую желтую футболку и бросила ее рядом со стулом. Затянув бретельки своего бикини в черно-белую полоску, я откинулась на спинку стула, подставляя лицо теплому полуденному солнцу.
— Извини, на сборы ушло больше времени, чем я планировала, — пробормотала я. Как только Пейсли и Андреа ушли, я некоторое время бродила по дому, хлопая дверцами шкафчиков и выискивая что-нибудь перекусить со злости. Потом Дед предложил мне пробежаться или еще что-нибудь в этом роде, чтобы выплеснуть всю накопившуюся во мне энергию.
Эштон опустила солнцезащитные очки и посмотрела на меня своими большими карими глазами.
— Все в порядке?
Запах крема для загара и хлорки наполнил мои ноздри, когда я сделала глубокий вдох. Я провела рукой по своим длинным светлым волосам, убирая их с лица, обдумывая свои слова.
— Андреа. Я не понимаю ее.
Эштон поправила верх своего фиолетово-розового платья с леопардовым принтом.
— Насколько помню, ты уже давно не понимаешь ее, — медленно произнесла она.
— С тех пор, как она приехала сюда, постоянно крутится вокруг Пейсли. Как будто они давно потерянные лучшие друзья или что-то в этом роде. Она все время у нас дома. Это сводит меня с ума.
— Ну, Дед и Ба тоже ее семья, — заметила Эштон. — Может быть, Андреа захочет провести время со всеми вами.
Я скрестила руки на груди, наблюдая, как дети играют в мелкой части бассейна, крича и брызгая друг в друга водой.
— Может быть, Андреа пытается загладить свою вину, — небрежно кинула Эштон.
Я резко повернулась к ней, надеясь, что она заметит мой обвиняющий взгляд из-за солнцезащитных очков «кошачий глаз». Эштон пожала плечами и продолжила.
— Она была совсем юной, когда родила тебя. Как думаешь, ты могла бы стать мамой прямо сейчас? Я, конечно, нет. Может быть, то, что Пейсли здесь, дает ей хороший повод заглянуть к вам.
Я издала сдавленный смешок.
— Как раз вовремя. Через несколько недель я собираюсь поступать в колледж. Она не может вместить всю свою жизнь в одно лето.
По какой-то причине я подумала о Рори. Но отогнала эту мысль.
Эштон снова надвинула солнцезащитные очки на глаза.
— Кажется, она, наконец, попыталась. Разве это не то, чего ты всегда хотела?
У меня отвисла челюсть, и я села, вцепившись пальцами в подлокотники стула.
— Значит, я должна просто позволить Андреа входить и уходить из моей жизни, когда ей заблагорассудится?
Эштон подняла руку.
— Конечно, нет. Но ты могла бы приложить больше усилий, чтобы узнать ее получше. Она твоя мама.
— Ба — моя мама, — огрызнулась я. — Андреа сама этого захотела.
— И, возможно, часть ее сожалеет об этом, — тихо сказала Эштон.
Я открыла рот, чтобы снова огрызнуться на нее, но затем быстро закрыла его. Я злилась не на Эштон. И все же была здесь, вымещая всю свою злость на своей лучшей подруге.
— Прости, — сказала я, глубоко вздохнув. — У нас осталось всего несколько недель до того, как мы разъедемся по разным колледжам на следующие четыре года. Я не хочу с тобой ссориться.
Эштон грустно улыбнулась и обняла меня за плечи, притягивая к себе.
— Я тоже не хочу с тобой ссориться. Давай просто насладимся нашим днем у бассейна и забудем об Андреа и обо всех остальных, хорошо?
Я кивнула.
— По-моему, звучит неплохо.
Я откинулась на спинку стула, наслаждаясь солнцем, и Эштон начала рассказывать мне о новом художественном проекте, над которым работала: превращении транспортного контейнера в кукольный домик в натуральную величину. Она создала так много красивых предметов из хлама, который я бы сначала назвала мусором. Я сделала пометку обязательно взять с собой в Гринсборо несколько ее работ, чтобы в моей комнате в общежитии было напоминание о ней.
Эштон болтала без умолку, как всегда, размахивая руками. У меня в груди кольнуло от зависти. Ей так повезло, что она могла следовать своим мечтам, и ничто ее не сдерживало. Ей не нужно было так сильно беспокоиться о стоимости обучения или о чем-то еще.
— Эй, это Мигель, — сказала Эштон, прерывая мои размышления. Я прищурилась на солнце. На другой стороне бассейна, во всей своей красе высокого баскетболиста, он вытирал полотенцем свои широкие плечи. Я сразу поняла, что за год, прошедший с тех пор, как я видела его в последний раз, у него, возможно, прибавилось на два или четыре кубика пресса больше.
— Эштон! Я забыла тебе сказать — он прислал мне сообщение! — Я сама удивилась, услышав волнение в своем голосе. — О, нет, — простонала я. — Я полностью удалила его из Facebook этим утром. Отвлеклась на Пейсли. Он подумает, что я ненормальная.
— Так ты хочешь его увидеть? — спросила она.
— Да. Вроде. Наверное.
— Фух. Потому что я сказала ему, что мы будем здесь. И, возможно, пригласила его встретиться с нами, — сказала Эштон.
Я резко повернулась к ней.
— Ты что?
— Тебе нужно повеселиться этим летом, Кейт. Расслабься напоследок, прежде чем наши пути разойдутся.