Генерал считался человеком мягкого характера, хотя это не мешало ему быть требовательным и порою очень жестким со своими подчиненными. Во время итальянской кампании, когда генерал Паттон, раздраженный каким-то непочтительным, но правильным замечанием раненого солдата, ударил того по лицу, Эйзенхауэр поставил перед Паттоном выбор: публично извиниться или подать в отставку.
В политических делах Эйзенхауэр следовал указаниям своего советника Мэрфи, прославившегося сделкой с Дарлаиом и вишийской администрацией в Северной Африке. По заданию правящих кругов США Мэрфи держал курс на сближение с Ватиканом и католическими партиями в освобожденных странах, рассчитывая с их помощью создать противовес заметному полевению народных масс.
Командующими отдельными родами войск были назначены три англичанина. Первое место среди них, безусловно, занимал командующий наземными силами генерал Бернард Монтгомери. В фигуре этого единовластного начальника миллионной сухопутной армии не было ничего воинственного. Одевался Монтгомери в вязаную кофту или свитер, с прорезами для погон, носил гофрированные бархатные брюки, какие носят обычно сельские жители, и поэтому внешне более походил на скромного деревенского учителя, нежели на генерала. Монтгомери любил выступать. Говорил он без ораторских жестов, рассаживая слушателей так, чтобы они были поближе к нему. Все, как казалось со стороны, создавало атмосферу искренности и простоты. Однако на самом деле это было далеко не так.
Выросший в семье бедного католического священника, генерал перенял у своего отца не только бережливость и скромность в быту, но и скрытность и хитрость иезуита. Монтгомери умело прятал свое политическое лицо, чтобы не осложнять отношений ни с одной партией и не терять популярности. Либералы, наслышавшись об его либерализме, попытались было выдвинуть Монтгомери своим кандидатом в парламент. Но он отклонил их предложение. «Либерализм» не помешал ему послать английские войска против бельгийских патриотов, вышедших на улицы, чтобы осудить реакционную политику правительства католика Пьерло.
В военном деле генерал был дилетантом, рабом военного плана, которому он слепо следовал, несмотря на изменение обстановки. Вбив себе в голову, что с началом германо-советской войны время работало на Англию, Монтгомери никогда не спешил и приучал к этому свой штаб и подчиненных. Его «военная философия», изложенная им в качестве последнего откровения военным корреспондентам в начале 1945 года в южной Бельгии, была стара, как сама война, и примитивна, как дважды два — четыре. Он, видите ли, еще в Северной Африке открыл, что для нанесения поражения противнику надо добиться нужного соотношения сил, то есть иметь превосходство в силах на решающем направлении, затем наносить удар там и тогда, где и когда противник меньше всего ожидает.
Командующий морскими силами союзников адмирал Кэннингхэм и командующий воздушными силами главный маршал авиации Ли Мэллори не оставили заметного следа в развитии войны в Западной Европе. Кэннингхэм ограничил поле своей деятельности узко тактическими задачами, и его военно-морские силы играли чисто вспомогательную роль. Мэллори был лишь бледной тенью командующего английской бомбардировочной авиацией Гарриса, прозванного «бомбером», то есть бомбящим. Гаррис и его помощники возмечтали выиграть войну с воздуха. В этом существовало полное единомыслие между Черчиллем и людьми Гарриса. Мастер на красивые фразы, Черчилль снабдил воздушное командование магической формулой: «Выбомбить Германию из войны». По настоянию авиаторов, подхваченному Черчиллем, английское правительство стало создавать огромны» воздушный флот, послав в него почти два миллиона человек, то есть в три раза больше, чем в наземные войска. В период подготовки к открытию второго фронта правительство получило проект сухопутных генералов увеличить мизерную английскую армию за счет сокращения непомерно раздувшегося воздушного флота. Однако правительство предпочло другой путь: были призваны дополнительные сто тысяч из промышленности, транспорта и торговли.
Воздушный флот союзников не «выбомбил» Германию из войны: военно-промышленный потенциал гитлеровской третьей империи начал падать с момента крушения союзников Германии — Румынии, Болгарии, Венгрии, падение ускорилось с занятием Советской Армией польских промышленных районов в Верхней Силезии; промышленность Западной Германии осталась почти нетронутой до конца войны. Авиаторы, с благословения Черчилля, лишь затянули войну в Европе по меньшей мере на несколько месяцев. Осенью 1944 года Монтгомери, оправдывая бездействие своих армий, уверял, что союзникам нет необходимости спешить: Гаррис обещал ему разрушать по три немецких города в неделю.