Сами немцы признавали, что их непосредственной и ближайшей целью было намерение отодвинуть подготавливаемое американское наступление, чтобы высвободить силы для отражения грядущего советского зимнего удара. Это объяснение представляется вполне правдоподобным. Захват и уничтожение американской базы в Арденнах лишали всю центральную группу армий союзников снаряжения, боеприпасов и продовольствия на долгий срок. Выход колонн 6-й немецкой танковой армии СС на просторы бельгийской равнины севернее Мааса дал бы немцам не менее богатую поживу, чем Арденны: здесь располагались тылы трех союзных армий и штаб 21-й группы. Прорыв на равнину Франции, западнее Мааса, между Намюром и Седаном (старая немецкая дорога во Францию), открыл бы им кладовую всех американских армии, размещенную между Парижем и немецкой границей. Такой удар вывел бы союзников из строя на много месяцев, по меньшей мере до следующей весны, и улучшил бы, как надеялись в Берлине, шансы на окончание войны политическими средствами.
Замысел был выполнен только частично.
По признанию генерала Маршалла, немецкий контрудар в Арденнах отодвинул планируемое американское наступление на шесть недель. Штабные офицеры 9-й армии измеряли этот срок восемью-десятью неделями. Генерал Брэдли исчислял отсрочку в два месяца.
Многие причины помешали немцам добиться поставленной цели. Американцы, оправившись от первого шока, оказали сопротивление. Героизм 7-й танковой дивизии, окруженной у Сен-Вит, 10-й танковой и 101-й парашютной дивизий, окруженных в Бастони, войдет в историю воины как пример мужества и товарищеской верности в бою, части 1-й армии боролись с упорством безграничного ожесточения.
Однако стойкость отдельных американских частей и даже соединений смогла лишь замедлить немецкое наступление, но не сорвать его. Остановлено же оно было боязнью германского командования перед размахом советских приготовлений к наступлению в Польше. Советская армия, действуя в духе союзного сотрудничества, схватила немцев за шиворот как раз в тот момент, когда они заносили кулак для второго удара по союзникам. Перегруппированная 6-я танковая армия СС, нацеленная на направление главного удара Динан — Живе, была остановлена на полпути и поспешно переброшена на восток. Туда же направлялись все резервы Западного немецкого фронта.
Вопреки позднейшим писаниям англо-американских пропагандистов и генералов, союзное командование в то время неоднократно подчеркивало выдающееся значение действий Советской Армии для всего хода событий на западе. Крах немецких замыслов и провал арденнского наступления прямо связывался тогда с наступательными операциями русских на востоке. Офицер штаба 21-й группы заявил на пресс-конференции 16 января 1945 года: «Сильный ветер из России начинает очищать тяжелую атмосферу на западе и открывает возможность ведения наступательных операций на нашем фронте». 23 января 1945 года начальник разведки 21-й группы бригадный генерал Вильяме признал, что занесенный над американскими войсками немецкий танковый кулак был отведен русскими. 31 января 1945 года бригадный генерал ФУрД (разведка ШЕЙФа) утверждал на пресс-конференции в Париже, что «русское наступление серьезно отразилось на положении Западного фронта. Полная инициатива, которой располагали немцы, выпала из их рук. Им пришлось повернуться к нам спиной и перейти от наступления к обороне». Начальник штаба 21-й группы генерал Гюинган начал свой доклад 4 марта 1045 года заявлением, что соотношение сил на Западном фронте, как и вообще в Европе, решительно изменилось в течение зимы в основном благодаря наступлению Советской Армии. (Эти признания были сделаны на закрытых пресс-конференциях, они не предназначались для широкой публики; военные лишь констатировали бесспорный факт и нехотя отдавали должное союзному сотрудничеству, которое показало немцам, что значит война на два фронта.) Генерал Паттон, с которым нам снова довелось встретиться в начале февраля в Люксембурге, смеясь, спрашивал: «Разве вы не с востока? (Мы ехали из Страсбурга.) Немцы так поспешно удирали туда, что я ожидал появления ваших парней из-за соседнего холма…»
Советское наступление, которое ожидалось с таким напряжением всеми, начиная от командующих армиями и кончая рядовыми, вызвало вздох облегчения. Чтобы поднять настроение бойцов, офицеры объявили солдатам о начале советского наступления в тот же день, когда штаб союзников получил секретное донесение об этом. Они решили не ждать официального советского сообщения. «Эти русские, — объяснил офицер, — могут молчать несколько недель, а потом объявят, что Берлин взят и война окончена Мы не можем ждать так долго» Солдатам приказывалось идти навстречу русским: они, как казалось всем, находились совсем недалеко. Появление Советской Армии за спиной немцев, еще державших Западный фронт, было физически ощутимо.
III