Огарков понял смысл нововведения и принял его. Устинов покряхтел сначала: дескать не уходит ли ГВС от конкретного руководства боевыми действиями? Но ему объяснили, что невозможно постоянно всем руководить из центра, что нужны авторитетные люди, которые несли бы ответственность за положение в регионах. И Устинов сумел отделить зерна от плевел. И вот уже в январе-феврале мы смело и окончательно перешли к новой организационной схеме своих действий в Афганистане.
Позднее я не раз спрашивал себя: почему же мы не смогли тогда в 1980–1981 годах успешно закончить войну в Афганистане? Авангардная партия у народа была, в Кабуле и провинциальных центрах власть держалась твердо, режим Бабрака опирался на огромную армию, на СГИ, ее Хад, на Царандой, на 40-ю армию — и тем не менее взять под контроль всю страну, установить повсюду народно-демократическую власть — не удавалось! Это нам было непонятно!
Вернусь, однако, в первую неделю января 1981 года. По данным нашей аналитической группы и оперативного отдела штаба ГВС наши потери в боях за сентябрь-декабрь были в два с половиной — три раза меньше, чем в мае-августе, когда шла так называемая рейдовая война. При этом мы констатировали полный разгром полевых войск моджахедов в основных районах страны и ущелье Панджшер.
Правильно ли говорить, что этот результат был достигнут принципиальной сменой подходов к стратегии и тактике войны в Афганистане? Правильно. Первые во-семь-девять месяцев 1980 года мы следовали опробованной практике рейдовой войны, которая при хорошо налаженной разведке моджахедов вполне устраивала пешаварское руководство и полевых командиров. Этого, к сожалению, своевременно не заметили Соколов и Ахромеев. Они по-прежнему считали, что рейдовая война (ссылаясь на опыт русской армии по завоеванию Кавказа в XIX веке) в конце концов даст положительные результаты, то есть сработала традиция. Но практика показала, что переход к новой стратегии и новой тактике создал реальные предпосылки для наших регулярных побед в боях, причем во всех провинциях. С сентября по декабрь 1980 года было освобождено в четыре раза больше уездов и волостей, чем за такой же период в ходе рейдовой войны.
Однако на фоне военных успехов политическая ситуация выглядела явно неблагоприятно…
К концу 80-го года изменилась и тактика моджахедов. Они стали создавать исламские комитеты.
Из таблицы видно, что в конце марта на территории Афганистана было до 40 тысяч мятежников и 450 исламских комитетов — постоянно действующих, не уходящих за границу. Это была по сути система альтернативной власти. Там, где, например, в ауле находился хотя бы взвод от 40-й армии или рота Афганской армии — там формально существовала народно-демократическая власть. Где наших войск или войск кабульского режима не было — там правили исламские комитеты. Если же посмотреть на положение в стране в целом, то увидим, что из 286 административно-территориальных единиц (29 провинций, 185 уездов, 101 волость) правительством контролируются 178, мятежниками — 108. Таковы наши официальные данные на март 1981 года. Но на самом деле все обстояло наоборот — в сельской местности в основном господствовали мятежники.
Лидеры кабульского режима находились словно в обозе событий. Бабрак Кармаль за год ни разу не выезжал ни в одну из провинций, ни в одну из воюющих дивизий. И только нам, в порядке исключительного мероприятия, удалось вытащить его в Джелалабад. Да разве этот человек, его окружение вместе со всем политическим и государственным руководством могли угнаться за военными успехами, устанавливая в стране политическую власть?
О многом приходилось размышлять в те январские дни. Я со своей группой пытался настраивать посла и представителей ЦК КПСС и КГБ на максимальное использование результатов боевых действий в сентябре-декабре, чтобы активизировать политическую жизнь страны, и прежде всего ее политического руководства в Кабуле. В то время была, как нам казалось, реальная возможность победы Апрельской революции. Во всяком случае, у нас, армейцев, крепла твердая вера в близкую победу. Видимо, надетые однажды на наши глаза шоры, годами укреплявшие убеждение, что «революции всегда побеждают», и тут, в Афганистане, сыграли свою роль.