У нас были основания опасаться перехода власти в руки пешаварских руководителей и полевых командиров — даже в провинциальных центрах или губернаторствах. Вслед за этим наши противники, естественно, обрели бы еще большую политическую твердость, а, значит, наши позиции были бы ослаблены. Да что там говорить, реальная угроза нависла бы и над самим кабульским режимом и, следовательно, над нашим влиянием в регионе.
С 20 часов в Кабуле действовал жесткий режим военного времени. Поэтому наше позднее возвращение было чревато неприятностями. Воинские патрули ревностно выполняли свою задачу. Но каждый патруль — это живые люди, с разной реакцией на происходящее. Иногда при отказе остановиться и предъявить документы им могла изменить выдержка, и тогда ночную тишь города разрывала автоматная очередь и в сторону машин, тенькая по броне, впиваясь в скаты колес, летели пули. Если же кто-то, по злому умыслу, лихости или недомыслию пытался проскочить на большой скорости, то непременно получал несколько очередей вслед.
Приехав к себе в офис, мы отряхнули, как говорится, дорожную пыль и собрались вместе — Бруниниекс, Черемных, вновь назначенный его заместитель Николай Иванович Степанский и Самойленко.
Мы размышляли о том, что же нас ждет в ближайшие недели, и какова тенденция развития событий. Я выслушал каждого.
Диверсии и террор идут по всей стране. Даже сегодня днем, когда мы находились на учебном центре, в обеденное время, когда солдатские ложки стучали по котелкам, — началась атака на электростанцию в Сураби. Она была сильнее, чем первая, ночная. Гарнизон сумел оказать достойное сопротивление моджахедам. Противнику удалось взорвать лишь несколько опор линии электропередачи. Часа полтора-два длился этот бой. Наши батальоны десантников и мотострелковый батальон, батальон пехоты афганской армии и зенитно-артиллерийский полк 85-миллиметровых пушек (24 автоматических 85-мм пушки — страшная сила огня!) успешно отразили и эту атаку.
Диверсии явно отвлекали нас от чего-то более значимого, от какой-то более масштабной операции моджахедов. Какой? Наша и афганская агентуры пока никаких данных не давали. Да откровенно говоря, и той и другой я не очень-то доверял. А Черемных был еще категоричнее:
— Все они шкуры продажные!
И тем не менее иногда — от нашей агентуры! — мы получали ценные, хоть и запоздалые данные (я не исключаю, что в некоторых задержках тоже мог быть скрыт определенный умысел).
Боевые действия, направленные на уничтожение народно-демократической власти, приближались к границам Таджикской Советской Социалистической Республики (Бадахшан и Кундуз) и Узбекской ССР (Мазари-Шариф и западнее). Очевидно, это делалось с расчетом дать понять мусульманскому миру и подполью в СССР, что приходит пора совместных действий. Я делал вывод, что пешаварские вожди пытаются разжечь среди мусульман на территории СССР священную войну с неверными, то есть с Советской Армией в Афганистане и с партийно-государственной властью в среднеазиатских республиках Советского Союза. Такие попытки уже предпринимались неоднократно: потомки басмачей нападали на заставы и в Таджикистане, и в Узбекистане; на этот счет я имел информацию от генерала Вадима Александровича Матросова — начальника пограничных войск Союза. Заставы Среднеазиатского пограничного округа уже теперь перешли на режим повышенной боевой готовности. Страшная и тяжелая для нас весть пришла из Кундуза. Там вырезали всю администрацию власти во главе с генерал-губернатором, представителем Бабрака (как говорили, его личным другом).
Не уменьшались случаи нападения и в районе Кандагара, под Джелалабадом и в некоторых других местах. Настораживало, однако, что в самом Кандагаре было спокойно. И еще спокойнее было в Герате. 17-я пехотная дивизия, которая дислоцировалась в Герате, совместно с полками 5-й мотострелковой дивизии 40-й армии вела боевые действия северо-восточнее и северо-западнее Герата в предгорьях, уничтожая там группировки моджахедов. Практически из 17-й пехотной дивизии в Герате оставались только подразделения охраны, комендантской службы. Они обороняли дворец губернатора, радиостанцию, государственный банк, администрацию уполномоченного зоны Северо-запад… Я приказал командиру 5-й мотострелковой дивизии полковнику Громову усилить охрану резиденции губернатора, уполномоченного зоны, радиостанции, банка и других госучреждений. Приказ, разумеется, был выполнен.