А когда полковник Громов снял фуражку, я увидел его прическу под парижского гарсона и неприятная мысль меня резанула: «черт возьми, вот кто бежит вприпрыжку нам на смену!». Именно тогда я подумал об этом, хотя сейчас, зная, кем стал Громов, можно было бы подумать, что я запоздало так пишу о нем. Отнюдь. Присутствовало в этом человеке нечто такое, что не вызывало моих особых симпатий к нему. Я знал, что он был протеже Сергея Федоровича Ахромеева. Именно Сергей Федорович довел его через Генеральный штаб до командарма-40. Ну, да это частности…
Зашли мы в автобус командира дивизии. Из докладов стало ясно, что в течение нескольких суток в Герате сохранялась спокойная обстановка. Администрация работала. В магазинах, в дуканах и на базаре бойко торговали. Комендантский час продолжал действовать в несколько ослабленном режиме. Ничто не предвещало резкого изменения обстановки.
17-я пехотная дивизия продолжала вести боевые действия северо-восточнее и северо-западнее Герата. Ее подразделения охраны и боевого обеспечения — несколько рот — оставались в Герате. Но это были неорганизованные и малобоеспособные подразделения. 5-я гвардейская мотострелковая дивизия занималась боевой подготовкой и вела боевые действия в зоне и не имела прямого отношения к Герату, кроме обеспечения охраны и обороны гене-рал-губернаторства, радиостанции, банка и некоторых других учреждений.
И вот вчера примерно в середине ночи, во всем городе одновременно раздалась интенсивная стрельба. Началась атака на ключевые объекты — генерал-губернаторство, радиостанцию, на управление зоной Герат и другие учреждения. Генерал Бабинский с Сарваландом, в чем попало выскочив на улицу, удачно избежали смерти и оказались на аэродроме.
К утру Герат почти весь находился в руках мятежников. Но все дело в том, что — по моим оценкам — они своей задачи не выполнили. Генерал-губернаторство, прочно обороняемое тремя танками, шестью БТР и БМП, батальоном 5-й мотострелковой дивизии, а так же радиостанция, примерно с такой же охраной, — остались нашими опорными пунктами в Герате. Погибло много людей из рот обслуживания и боевого обеспечения 17-й пехотной дивизии. Были, конечно, потери и в 5-й мотострелковой дивизии. Мы оказались перед лицом утраты Герата. Но, повторяю, главный объект — радиостанция — находилась в наших руках.
К 9–9.30 утра атаки прекратились, и в Герат вернулось спокойствие. Противник, вероятно, приступил к оценке обстановки и выработке новых решений. Точно тем же занимался и я. Внешний эфир, как мне доложили, был спокоен. О Герате ни звука. Значит, пешаварцев что-то затормозило в Герате, дальше развивать успех они не смогли. Цепь действий где-то разомкнулась…
Я находился с оперативной группой на аэродроме Герата и обдумывал способы скорейшей очистки города от моджахедов.
Положение вырисовывалось как критическое. Оно толкало на действия, которые вызывали во мне внутреннее неприятие. Я понимал, что на меня может лечь тяжелая моральная ответственность, если я пойду на открытый штурм города. Поэтому надо было и Герат возвратить и не оказаться человеком вне законов морали. А как это сделать — я пока не знал. Но уже твердо был убежден: Паузой в действиях душманов надо немедленно и самым решительным образом воспользоваться. Подавить их инициативу в самом зародыше, застращать, запугать, деморализовать всей силой нашей техники, огня, организацией действий. Все пустить в ход и незамедлительно! Но как? Прилетели на аэродром Черемных, Нур Ахмет Нур, Зерай, Мухамед Рафи, Наджиб, Гулябзой, Кадыр. То есть за исключением Бабрака, Кештманда и Родебзак сюда прибыли все высшие государственные руководители. Вместе с ними прибыл и начальник штаба 40-й армии Панкратов. Для меня это, конечно, было хорошим подспорьем. Собралась таким образом мозговая сила, на которую можно было положиться, чтобы оценить обстановку и принять решение.
По радиостанции через ретрансляцию «булавы» меня вызвал Устинов.
Тихо, спокойно и властно он спросил:
— Герат сдан?
Не успел я ответить, как в трубке послышался голос телефонистки:
— Предупреждаю, связь ограниченной секретности.
— Город наш.
— Доказательства?
— Генерал-губернаторство с администрацией в Герате под нашей надежной охраной и обороной. Радиостанция под еще более надежной охраной и обороной. Аэродром, где я нахожусь — наш. В городе спокойно.
— Сколько времени понадобиться для его очистки?
Черт его знает!.. Мне сейчас это вспоминать — как в ледяную воду прыгать. Но тогда было не до эмоций. Молниеносно прикинул и отрубил: