Я встретился в бригаде с офицерским составом, до командира роты включительно. Все в один голос говорили мне то же, что и на севере: воевать трудно, но воевать будут. Подразделения 15-й пехотной дивизии и 7-й танковой бригады, когда действуют совместно с батальонами 70-й отдельной мотострелковой бригады, еще так-сяк воюют и действуют более-менее активно. Однако, когда действуют самостоятельно, лишь обозначают боевые действия. Но поскольку юг Кандагарской провинции был мало заселен, мы почти не оставляли в аулах подразделения своих или афганских войск. Они контролировали главным образом сам Кандагар, поддерживая в нем режим чрезвычайного положения и комендантского часа. 70-я бригада по-прежнему охраняла дорогу Кандагар-Кабул, вела разведку и при необходимости — боевые действия севернее, северо-восточнее Кандагара в тех небезызвестных виноградных плантациях.
Я еще спросил Шатина:
— Как после той операции выглядят виноградники?
Он ответил:
— В основном восстановлены. Урожай 81-го года, вероятно, будет таким же, как и в прошлом году.
Ну и дай Бог!..
Меня интересовало: что же все-таки происходило накануне гератских событий в Кандагаре. Мне было доложено, что днем жизнь в Кандагаре шла обычным чередом. По ночам нормально соблюдался комендантский час. Однако в последние три-четыре ночи на минаретах как-то по особенному проникновенно и громче обычного распевали муллы. Среди работников генерал-губернаторства и особенно зоны Кандагар чувствовалась какая-то непонятная нервозность. Чиновники из администрации губернатора проявляли особо заискивающее обращение с советником командира Второго армейского корпуса и советническим аппаратом корпуса, в частности с офицерами 70-й мотострелковой бригады.
В «Д-1» они, то есть шурави, были приглашены на ленч по случаю какого-то торжества (сейчас уже неважно какого). И на том ленче особенно заискивающе расхваливали и взаимодействие войск, и дружбу между советским и афганским народами. Это насторожило наших командиров. Тем более что афганцы всячески продлевали присутствие советских офицеров — мероприятие продолжалось и тогда, когда за окнами наступила темнота.
Но шурави оказались бдительными. Они сопоставили поведение хозяев с поведением в последние дни кандагарских мулл — по-особенному, более церемониально, чем обычно, проводивших намазы, и пришли к выводу, что готовится какое-то торжество.
На заискивающее расположение афганцев наши решили откликнуться по-своему. С полным почтением к руководству корпуса и генерал-губернаторству зоны в Кандагар были введены три роты 70-й бригады — для охраны местных органов власти и их обороны в случае нападения неприятеля. Однако среди главных объектов, находившихся в нашем поле зрения, была, разумеется, радиостанция.
Позднее мне стало известно, что эти действия на самом деле сыграли если не решающую, то значительную роль в предотвращении повторения гератских событий в Кандагаре.
Когда в Кандагаре получили информацию о том, что произошло в Герате, то 70-я бригада была приведена в состояние полной боевой готовности. Генерал Левченко привел в состояние полной боевой готовности 15-ю пехотную дивизию второго АК и ввел в Кандагар один из танковых батальонов 7-й танковой бригады для патрулирования улиц.
Меня это, конечно, вполне удовлетворяло: были предприняты своевременные действия для предотвращения — вслед за гератскими событиями — восстания в Кандагаре.
Я проинформировал своих офицеров о положении в нашей стране, в Афганистане, рассказал о том, как идут боевые действия, о происшедшем в Герате, просил мужественно и стойко переносить тяготы армейской жизни в этих условиях. Судя по всему, мои слова воспринимались с должным пониманием.
Вот, пожалуй, и все о Кандагаре.
Я остался ночевать в 70-й мотострелковой бригаде, в автобусе. Бруниниекс и Карпов находились поблизости. Рафи со своим адъютантом остались у командира 2АК Мир Тохмаса.
Поздно ночью меня разыскали по телефону Черемных и Самойленко. Они только что вернулись из посольства с доклада, где заодно и плотно пообедали.