Гаишник активно жестикулировал, указывая на что-то сбоку, и продолжал кричать. Док проследил, куда показывал лейтенант. Черный мешок шевелился, как будто труп пытался оттуда выбраться.
— Петрович! Совсем с ума сошел, живого человека в мешок!!!
Однако, ситуация показалась Доку забавной.
— А чего сразу Петрович??? Вы мне сами сказали, что он мертвый!!! — возмущенно ответил Петрович.
— Ну а ты мёртвого от живого не отличишь, что ли? Ты сколько в «скорой» работаешь?
— Да пойди тут отличи, если он как совсем мёртвый!!! — оправдывался водитель.
— Открывай уже! — Док поставил саквояж на землю, — А у нас же носилки одни?
— Да, — подала голос Катюша.
— Ну… Значит, мы его всё-таки в мешке понесём!
Действительно, забавно выходит. Если этот пациент выживет, потом друзьям всю жизнь рассказывать будет.
— Так чего, не открывать? — замер Петрович над шевелящимся мешком.
Иногда, Петрович ведет себя как форменный остолоп, ну честное слово!
— Открывай! Сейчас вольём коктейля, чтоб не чувствовал ничего, потом капельницу, и всей толпой в машину втащим.
Петрович, расставив ноги, встал над мешком, потянул за молнию. Из образовавшегося отверстия первым делом высунулась голова пострадавшего. Из рядов любопытствующих послышались возгласы удивления. Боковым зрением Док заметил, как кто-то упал в обморок.
Петрович расстегнул мешок до половины. Пациент успел уже высвободить из мешка руки. Левая явно сломана, кисть безвольно болталась в воздухе, хотя пальцы шевелились. Он схватил Петровича за ногу. Тот потерял равновесие и с криком упал лицом в землю. А пациент вцепился зубами Петровичу в ногу.
— Твою мать! И этот! — милиционер одним прыжком приблизился к пострадавшему, и врезал ему сапогом в голову. Голова дёрнулась, вырывая кусок мяса вместе с джинсовой тканью. Док подхватил Петровича под мышки, и оттащил на пару метров.
— Вот ведь зараза! — Док разрезал штанину Петровича, осмотрел рану. — Катюша, йод и бинты!
Кровь, текущая из раны на ноге, никак не хотела останавливаться. Петрович уже пришел в себя, и матерился, но тихо и неразборчиво, дабы не шокировать Катюшу.
Толстый лейтенант спустился вниз, к месту аварии. Он подошел к сержанту, пытавшемуся удержать парня.
— Сань, переверни его!
Сержант выпрямился, и ногой перекатил пациента на живот. Стянув с него мешок до половины, они с лейтенантом завели руки пострадавшего за спину и сковали наручниками.
Лейтенант подошел к врачам.
— Это, доктор, я там еще «скорую» вызвал, если что…
— Очень хорошо. Спасибо! — бинтуя Петровичу ногу, ответил Док, — Тогда за этим, в мешке присмотрите?
— А что за ним смотреть? Далеко не уползет, с переломанными ногами. Да и неживой он.
— Где ж вы таких активных мертвецов-то видели? — Док с любопытством взглянул на лейтенанта.
— Это первый, — вздохнул лейтенант. — Но не ведут так себя после аварий. Не ведут. Ни разу такого не было.
— Ладно, это всё гипотезы, — резюмировал Док. — Петрович, сам дойдёшь?
Петрович утвердительно кивнул. Док повернулся к лейтенанту:
— Помогите с носилками, пожалуйста!
— Хорошо.
Хорошо хоть спуск пологий, а сентябрь сухой. Земля не успела размокнуть, и носилки более-менее нормально катились на своих маленьких колесиках.
Док с лейтенантом загрузили носилки в фургон «скорой», помогли забраться в кузов Петровичу.
— Я поведу. Катюша, ты в кузове за главного, — распорядился Док. Повернулся к лейтенанту. — Спасибо! За тем присмотрите?
— Да присмотрим, не беспокойтесь, — ответил лейтенант, глядя вниз.
На месте аварии сержант устало присел, облокотясь на дерево. Пострадавший, со скованными за спиной руками извивался, пытаясь освободиться из мешка.
— О, вот и помощь! Езжайте, всё нормально будет.
До них, действительно, донёсся звук сирен.
Катюша прыгнула в кузов, закрыла дверь. Док сел на водительское сиденье, включил сирену и мигалки, и, взвизгнув шинами, рванул в сторону Сталепрокатной больницы.
Уставший, но довольный Коля спрыгнул с беговой дорожки и повесил полотенце на шею. Хорошо потренировался. Подхватив пояс и дневник, он вышел из тренажерки. Теперь в душ, потом домой, чего-нибудь поесть, и определяться с планами на вечер.
У дверей аэробного зала Коля остановился. Странно. Ручки дверей были связаны полотенцем, а изнутри в дверь кто-то молотил, наверняка пытаясь выйти.