— Это да… — протянул Степаныч.
Бывшие подпольщики до сих пор старались не афишировать свое участие в Сопротивлении. Пришедшие на смену «черным полковникам» социалисты с самого начала своего правления опасались многочисленной децентрализованной армии людей, имевших опыт подпольной работы, диверсий и уличных боев. Естественно, все известные участники Сопротивления были взяты на карандаш соответствующими органами. Когда же стало ясно, что большинство чиновников, работавших при прежнем режиме, сохранили свои места и при новых социалистах, а известные властям сопротивленцы частенько отправляются на зоны по надуманным поводам, а то и без поводов вовсе, свою принадлежность к Сопротивлению стали скрывать. Тем более что у многих был богатый опыт полулегальной жизни.
Власти, со своей стороны, после перегибов первых лет социалистического ренессанса стали потихоньку отпускать гайки. Они понимали, что имеют дело с неуправляемой, или плохо управляемой силой, изначально дружественной, но сейчас нейтральной, и не хотели делать её враждебной. Объявлялись амнистии, кое-кому даже вручались награды. Но недоверие оставалось. И, похоже, надолго. По крайней мере, до следующего поколения.
Коле было в этом плане немного проще. Да, его диплом выпускника Бауманки шестого года был чуть ли не официальным свидетельством участника сопротивления. Но этот же диплом был и почти официальной индульгенцией. Помимо того, что страна нуждалась в технических специалистах высокого класса, с бывшими бауманцами просто боялись связываться, настолько пугающей была их репутация. Вспомнить хотя бы историю внезапного ареста, а затем такого же внезапного освобождения завкафедрой ракетных технологий. За три дня, пока профессора не было, количество происшествий техногенного характера в Москве взлетело по экспоненте. Достаточно сказать, что в городе, в том числе и в Кремле, четырежды отключалось электричество. А восстановление работы метрополитена после московских блэкаутов заняло полтора месяца. Этот эпизод истории бауманцев считался забавным, чем-то сродни анекдоту.
— Чего стоим? Налетай, честной народ! — прервал Миша затянувшуюся паузу. Он сунул револьвер в найденную наплечную кобуру, и потянулся к следующему.
Честной народ не заставил себя долго ждать. Коля со Степанычем, видимо, по старой памяти вооружились «S&W» сорокового калибра. В свое время эти относительно небольшие, надёжные и мощные револьверы стали стандартным оружием городских подпольщиков. Происхождение такого большого количества импортных стволов до сих пор вызывало вопросы, и порождало различные версии у историков и исследователей Сопротивления, а также, наверняка, у компетентных органов. Но ответы, даже если они и были, оставались скрыты от широкой общественности.
Коля и Степаныч взяли по паре «Смит и Вессонов» на каждого. И патронов по несколько коробок. К счастью, в арсенале были и кобуры, и небольшие сумки через плечо, и револьверные обоймы.
— Миша… — Коля в задумчивости чесал подбородок. — А чего-то типа дубинки у тебя тут нет?
— Тебе этого мало? — спросил Миша, не отрываясь от сборов.
— Нет. Просто палить по поводу и без — лишний раз привлекать к себе внимание.
— Об этом я не подумал. Но чего нет, того нет. В тренажерке что-нибудь подбери.
Мысль! Коля по лестнице поднялся наверх, и направился в тренажерный зал.
Таскать с собой штангу всё-таки не очень удобно, да и в качестве оружия штука достаточно спорная. Положив штангу на стойку, он оглянулся. Вот оно! На стойке вдоль стены в два ряда выстроились гантели, от самых лёгких по 7 кг, до монстров по 60. Все разборные. Коля скинул диски с самых лёгких, покрутил в руках трёхкилограммовые грифы. Коротковаты, конечно. И недостаточно тяжелые. К счастью проблем с утяжелителями в зале не было.
Коля накрутил на одну сторону грифа несколько винтов подряд, потом надел пару дисков по два с половиной, и зафиксировал их сверху винтами. Получилась не длинная, но увесистая дубинка. То же самое он проделал со вторым грифом.
За этим занятием его застал поднявшийся Витёк.
— Хм… неплохо! — оценил он Колино изобретение. Сам Витёк, правда, пошел по более простому пути. Снял со стоек короткий, метр сорок или полтора, гриф. Взял двумя руками, помахал, нанося концами грифа удары воображаемому противнику.
Результаты испытаний его, видимо, устроили. Удовлетворенно кивнув, Витек направился к выходу из зала. За его спиной стволами вниз висел ТГ.
— Витёк! — привлек его внимание удивлённый Коля.
Витёк обернулся.
— Слушай, тебе не тяжело?
— Ну… — Витёк почесал затылок. — Зато солидно.