— Да ладно тебе, можно пересидеть!!! — громогласно усомнился вошедший на кухню Владимир Максимович. — Там только шашлык можно жарить. Ни тебе огорода, ни теплиц.
— Вот как раз займётесь, если будет желание. Инструменты у меня там где-то есть. — оптимистично обрисовал ему перспективы Владик. — Это лучше, чем торчать тут. В общем, собирайтесь, берите по минимуму всего. Времени нет вообще.
— Да сейчас, — Максимыч, похоже, перспективе не обрадовался. — Какая такая эпидемия? По телевизору бы сказали.
— По телевизору даже не сказали, что Ручейкова убили, — привел Владик в пример старую историю.
Ручейков был последним председателем временной военной администрации Российской Федерации, как официально именовала себя хунта. Чтобы перестать выглядеть в глазах мировой общественности типичной военной диктатурой, он организовал полностью постановочные выборы, в результате которых президентом стал довольно молодой, симпатичный западу доктор социологии Морозов, полностью подконтрольный военным. Все были довольны до тех пор, пока самолет с Ручейковым по неизвестным причинам не разбился под Санкт-Петербургом.
Катастрофа стала поводом для всех. Для Морозова найти себе новых кукловодов, на этот раз, видимо, из САСШ. Для военных — попытаться взять бразды правления в свои руки. А для Сопротивления — свергнуть, наконец, диктатуру военных.
О смерти Ручейкова объявили лишь через неделю, когда уже вовсю шли бои. Еще через неделю Морозов под давлением своих новых друзей, страшась гражданской войны, согласился на проведение внеочередных выборов. На выборах победили социалисты.
Историю с Ручейковым помнили все, поэтому центральным каналам не доверяли.
— И вот с этой штукой, — продолжил Владик, кивая на гатлинг, — я бы не таскался, если б всё было как обычно.
Максимычу крыть было нечем. Владиков ТГ, стоявший у стены, более чем убедительно доказывал серьезность ситуации.
— Ну ладно… Надо же кому-то у тебя там порядок навести. — обосновал Максимыч свое согласие. — Тома, собирай вещи, только немного, едем на дачу.
Витёк облегченно вздохнул. Прав был тот американец, который заявил, что добрым словом и гатлингом можно добиться гораздо большего, нежели одним добрым словом. Был бы без оружия, терли бы до полуночи, и то Максимыч мог бы и не согласиться. Ему ж надо показать, что он главный. Он и сейчас-то, понимаешь, едет огород обустраивать, благодетель, ёлы-палы.
Зашедшая на кухню Маринка выглядела немного растерянной. Впрочем, ничего удивительного, Владик же не предупредил, что заявится в гости.
Она подошла к столу, Владик встал, обнял её и чмокнул в щёку.
— Марин, собирайся быстренько, едем на дачу ко мне. Объяснять долго, просто поверь. Родители твои тоже с нами.
Маринка всё-таки умница! Не стала задавать тупых вопросов, хотя прям видно, как её разбирало любопытство. Ничего, Тамара Георгиевна ей расскажет свою версию, пока будут шмотки паковать.
— «Победа» на ходу? — спросил Владик у Маринки.
— А что с ней будет? — встрял Максимыч. — Ездит себе и ездит.
— Очень хорошо! А то я без колес нынче.
Всё, самые важные вопросы решены. Осталось дождаться, пока женщины соберутся, а это полчаса, как минимум. Можно и чаю попить.
Коля снова проверил, насколько удобно висят кобуры поверх кольчуги, вдел в петли на поясе свои гантельные булавы, накинул плащ и взглянул на Мишу. У того из-под плаща торчал капюшон кольчуги, хауберк, натянутый на голову, и латные перчатки на руках. Не менее колоритно выглядел Витёк, надевший на свои толстенные предплечья поножи, на голову остроконечный металлический шлем с спускающейся до плеч кольчужной сеткой, и прицепивший к поясу пару булав из Яриковых запасов. Торчащий из-за спины гатлинг придавал его прикиду сумасшедшую эклектичность. Степаныч предпочел толстую стёганую куртку с бронзовыми пластинами на груди и спине, и небольшой круглый шлем с кольчужной сеткой.
Доктор с Катюшей отказались от доспехов, сославшись на плотную ткань своей униформы, будто бы уже проверенную на сопротивляемость укусам. Полковник к амуниции просто не проявил никакого интереса. Он снова ушел в себя.
Девочки кольчугам были не очень рады, хоть Ярик и подобрал те, которые им были почти впору. Юля стонала, что ей тяжело, колется, и неудобно. Еще бы ей было удобно, в кольчуге и на каблуках.
Оля, надев кольчугу, скривилась, тихо отошла в уголок и несколько раз вытянула из-за спины катану. Потом встала в боевую позицию, и стала наносить резкие скользящие удары катаной в воздух. Правильно. Хоть, теоретически, кольчуга и не стесняет движений, к её весу тоже надо привыкнуть.