Вопросы взаимоотношения с властями и бывшим руководством решаем после того, как покинем зону предполагаемого карантина.
Держа свое место в строю, Вован смотрел через прозрачный пластик щита на попадающихся зараженных, и чувствовал, что ночь будет намного хуже, чем он предполагал в самом начале.
Успокаивало то, что лейтенант как всегда четко знал, что делать. Вован служил в его взводе уже третий год, и не помнил ни одного раза, чтобы слова лейтенанта расходились с делами. А это значит, что по любому выведет, раз сказал.
Убийца. У-бий-ца. Слово пульсировало в её сознании, повторяясь бесчисленное количество раз, дробясь на отдельные слоги, набор звуков, до тех пор, пока они не перестали значить ровным счетом ничего.
Сверхъестественным усилием воли Маша смогла заставить себя продолжить путь. Она прекрасно понимала, что Олины слова были сказаны лишь для того, чтобы приободрить её, смысла в них было меньше, чем в стонах зомби. И в то же время, без её смертоносных навыков, у Оли и её родителей нет почти никаких шансов. Это, пожалуй, была самая важная причина, по которой ей стоило идти дальше.
А у Коли, похоже, нет совсем никаких шансов, даже с учетом её ган-каты. Ноги передвигает, но ни на что большее не способен. Глаза пустые, молчит, бледный, как те мертвые. Самый интересный, и, что уж там темнить, перспективный мужчина в отряде превратился в обузу. Но и бросить его нельзя. Совсем неправильно будет. Даже для девушки-убийцы.
Поэтому двигаться надо медленно, и очень осторожно. Маша шла по пустому, слабо освещенному коридору второго уровня, стараясь производить как можно меньше шума. Не сказать, что вокруг стояла мертвая тишина. Скорее наоборот, на фоне ровного гула каких-то машин и электрического потрескивания, до Маши доносились слабо различимые отзвуки криков, грохота, и даже нескольких выстрелов. Звуки исходили явно не с этого уровня, но совсем непонятно было, приближались они, или удалялись.
Впрочем, насчет возможного столкновения с мертвыми она совсем не беспокоилась. Пять заряженных «беретт» и с десяток оставшихся полных магазинов. Это мертвецам надо её опасаться. Она же убийца. Осознание того, что это она убила Игоря и женщину наверху, пугало её гораздо сильнее, чем возможная встреча с мертвецами. А как жить после убийства двух человек, один из которых был тебе ближе всех людей на Земле, Маша не знала. Если бы можно было все забыть, как это уже случилось после смерти Игоря. Но два раза на такое везение вряд ли можно рассчитывать. Оставалось лишь сосредоточиться на насущных проблемах. Основная — вывести своих спутников к отряду, и уехать из города.
— Сейчас налево, — прервал её размышления хриплый Колин голос. — Там служебная лестница есть… с выходом на Покровскую.
Оказывается, недооценила она Колю. Двигается, может, еле-еле, но еще соображает.
Слева, действительно, находилась неприметная дверь с надписью «Служебный вход». Маша приложила к ней ухо. Тишина. Подергала ручку. Дверь оказалась заперта. Замок, конечно, ставили больше для проформы, да и сама дверь — кусок фанеры. Маша потянулась за «Береттой» но её снова прервал Коля.
— Не надо… Возьми гантель, — он снял руку с плеча Олиной мамы, и выдернул из-за пояса оставшуюся булаву. — Прислоняешь к замку, и чем-нибудь тяжелым стукаешь… Так тише будет… Я б сам вскрыл, но что-то мне нехорошо…
Маша подошла к нему вплотную. Заглянула Коле в глаза. Зрачки расширены. Белых полосок, как у мертвых, нет. Или заражение еще не проявилось, или вообще обойдется. А нехорошо ему, потому что пол-ноги оттяпали.
Она взяла булаву, прислонила гриф торцевой частью к замку. Оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого. Ничего подходящего в пределах видимости не нашлось. Маша перехватила булаву двумя руками, замахнулась, ударила. Дверная ручка с треском вылетела, и, звеня, покатилась по полу. Железяка застряла в тонкой фанере на месте замка.
— Ты б еще с разбегу долбанула, — подал голос Коля. — Надо было аккуратненько тюкнуть…
Вот же мужики! Мало того, что его тащат на себе, так он еще и язвит. Маша выдернула булаву из пробитой двери, подошла к Коле, и заткнула ему за пояс.
— Кому не нравится, могут ломать двери самостоятельно.
Николай не нашелся с ответом, лишь скривился. По идее, он должен выть от боли, а не показывать маршрут, и, тем более, не острить. Может шок… Совсем непонятно.
Но на размышления и постановку диагнозов времени у них не было. Маша толкнула дверь и первой вошла в узкий, метра в два, тускло освещенный проход. За ней Олины родители с висящим на их плечах Николаем. Оля зашла последней, аккуратно прикрыв дверь за собой.