В действительности же счисления «Айрон Дюк» и «Лайон» разошлись при их встрече приблизительно на 10 миль. «Айрон Дюк» оказался на 4 мили больше к SO, чем он предполагал, а «Лайон» – около 6 миль западнее.
Однако Джеллико не мог вывести никаких заключений на основании одного только донесения по радио, полученного от «Лайон», после того как линейный флот противника был замечен. Что же касается донесений от «Саутгемптона», то в 16 ч. 38 мин. он указал свое место на 13 миль восточнее, чем это было в действительности, а в 16 ч. 45 мин. и в 16 ч. 48 мин. – на 6 и 9 миль соответственно. Если бы эти ошибки были сделаны в прокладке по счислению, то они должны были бы быть почти постоянными. Поэтому надо считать более вероятным, что они были вызваны также другими уже указанными выше причинами.
Джеллико продолжает: «Ввиду неизвестности местонахождения линейного флота противника построить головные корабли идущих колонн по какому-нибудь иному пеленгу не представлялось возможным. Вследствие этого развертывание было произведено при несколько неблагоприятных условиях, так как определить правильное направление для развертывания, когда линейные флоты уже почти вошли в соприкосновение, было чрезвычайно трудно».
Таким образом, мы видим, что хотя флоты противников быстро сближались и, не будучи еще в видимости друг у друга, подходили уже на дистанцию орудийного выстрела, Джеллико, тем не менее, не имеет необходимых ему для производства развертывания сведений. С одной стороны, если бы он произвел развертывание, имея столь скудные сведения, он мог бы дать этим большое преимущество противнику, с другой стороны, продолжая ожидать дополнительных сведений, он мог оказаться в пределах действия артиллерии и торпед противника, прежде чем его флот успел бы развернуться.
Стараясь добиться каких-либо верных сведений о том, где находится противник, Джеллико в 18 ч. 01 мин. запросил Битти посредством визуальных сигналов: «Где находится линейный флот противника?» Подождав несколько минут и не получив ответа, он снова повторил сигнал в 18 ч. 10 мин. и в 18 ч. 14 мин. получил ответ: «Заметил линейный флот противника по пеленгу SSW».
Развертывание Джеллико
Теперь нельзя уже было терять ни одной минуты, а Джеллико все еще не имел определенных сведений о курсе противника. Принимая во внимание необходимость немедленного решения, он приказал развернуться на левую фланговую колонну, головным кораблем которой был «Кинг Джордж V». Сигнал о производстве этого маневра был дан в 18 ч. 15 мин., то есть через минуту после получения сигнала с «Лайона» (рис. 4 и 5).
Для сравнения интересно отметить, что в Трафальгарском бою участвовал всего 71 корабль, тогда как в Ютландском их было 260. В Трафальгарском бою главные флоты несколько часов находились в видимости друг у друга, прежде чем, благодаря легкому ветру, им удалось сблизиться со скоростью 2–3 миль в час на дистанцию действенного огня. В Ютландском же бою флоты сближались со скоростью около 40 миль в час. Метод развертывания Джеллико неоднократно подвергался довольно необоснованной критике. Некоторые критики характеризовали его как «развертывание в сторону от противника». Многие говорили, что развертывание должно было быть произведено на правую фланговую колонну или же на центр, что является довольно сложным маневром, который мог бы быть не понят флотом. Однако какой смысл строить различные предположения об относительных преимуществах других способов развертывания, когда мы должны признать, что маневр, произведенный Джеллико, был вполне понят всем флотом: он дал нашему флоту возможность произвести охват головы флота противника и отрезать его нашими главными силами от базы. Развертывание, давшее такие результаты, выше критики и нападок. Трудно себе представить, чтобы при каком-либо другом методе развертывания можно было бы достичь лучших результатов.
В то время как линейный флот строился в боевую линию, линейные крейсеры Битти шли полным ходом, чтобы занять свою позицию в голове линейного флота. Их дым явился в это время серьезной помехой для многих линейных кораблей, в особенности, головных, закрыв им видимость. Но несмотря на все неудобства, данное движение было неизбежно, так как ничего другого не оставалось делать.
Весьма сомнительно, чтобы линейный флот противника или какая-либо часть его была действительно замечена нашим линейным флотом в тот момент, когда был дан сигнал о развертывании. В некоторых донесениях командиров кораблей имеются, правда, указания, что будто бы линейные корабли противника были ранее замечены ими, но надо считать более вероятным, что вследствие тумана и дыма свои корабли были приняты за корабли противника или же крейсеры за линейные корабли. Достоверно известно, что ни Шеер со своим линейным флотом, ни фон Хиппер со своими линейными крейсерами не видели и не установили в то время местонахождения нашего линейного флота. Действительно, Шеер только в последний момент заподозрил, что наш линейный флот находился где-то поблизости. А затем он составил себе представление, что наш линейный флот идет в кильватерном строю на SO и растянулся далеко на юг, пересекая ему путь. Очевидно, туманная погода ввела его в заблуждение, а замеченный им «Инвинсибл», который вел за собою 3-ю эскадру линейных крейсеров, был им принят за авангард нашего линейного флота. Это привело его к заключению, что наш линейный флот продвинулся гораздо дальше вперед, чем это было в действительности.
VI. Генеральный бой
Бой между линейными флотами начался со спуском сигнала о развертывании, но общей стрельбы еще в то время не было, главным образом, из-за мешавшего тумана и дыма, отчасти же и потому, что противник был скрыт от нас нашими собственными кораблями. Во многих донесениях флагманов и командиров кораблей указывается на то, как трудно было добиться свободных секторов обстрела, и при ближайшем исследовании этих донесений было установлено, что противник во многих случаях оказывался скрыт нашими же кораблями. Но избежать этого было, по-видимому, невозможно, так как как раз в то время все наши отдельные и передовые отряды шли на соединение с линейным флотом, а линейные крейсеры проходили между нашими главными силами и противником, чтобы стать в голове строя.
6-я эскадра в арьергарде боевой линии открыла огонь первой. При разворачивании линейного корабля «Геркулес» в боевую линию он был захвачен в вилку, но в корабль попаданий не было. Столбы воды при всплесках от этих залпов поднимались на высоту фор-марса. Снаряды падали также у самых бортов линейных кораблей «Вэнгард» и «Ривендж».
В это время германский легкий крейсер «Висбаден», сильно пострадавший в бою с линейным крейсером «Инвинсибл», застопорил машины и, охваченный огнем, оказался весьма удобной целью для некоторых из наших линейных кораблей, в поле зрения которых в тот момент не было других объектов. «Висбаден» был обстрелян несколькими нашими кораблями и получил попадания: кроме того, судя по некоторым донесениям, непосредственно у его борта ложились, по-видимому, также снаряды противника. Весьма вероятно, что по этому несчастному кораблю стреляли не только англичане, но и свои корабли. Наконец, в него была выпущена торпеда с эскадренного миноносца «Онслоу», и крейсер затонул.
Когда наш линейный флот начал развертывание, корабли «Дефенс» и «Уориор», которые обстреливали легкие крейсеры противника, прошли так близко впереди «Лайона», что пришлось даже изменить курс линейных кораблей, чтобы дать им пройти. Эти два броненосных крейсера оказались затем на сравнительно близкой дистанции к линейным кораблям противника. На них немедленно был сосредоточен сильный огонь, и через одну-две минуты «Дефенс» взорвался и затонул. «Уориор» также получил серьезные повреждения, но оказался еще в состоянии выйти из боя. По всей вероятности, его постигла бы та же участь, как и «Дефенс», если бы не линейный корабль «Уорспайт», у которого заклинился руль, вследствие чего он невольно описал циркуляцию между «Уориором» и противником, приняв таким образом, на себя значительную часть снарядов, предназначавшихся крейсеру. После этого «Уориор» был взят на буксир авианосцем «Энгадайн», но по пути затонул, а «Уорспайт», который не мог больше принимать участие в бою, получил приказание вернуться на базу.