А вот ее рука была весьма современной, и она пребольно ударила Вильяма по щеке.
– Двадцать долларов в месяц это почти все, что у нас есть!
– Извините? Что?
– Ну ладно, он работает медленно, но он один из лучших гравировщиков современности!
– О… да. Э… – Вильям внезапно почувствовал себя виноватым перед мистером Крипслоком.
– А вы все это вот так просто взяли и забрали у нас!
– Я не хотел! Просто гномы… просто все так получилось!
– Вы работаете на них?
– Типа того… вместе с ними… – бормотал Вильям.
– Пока мы не умрем от голода, полагаю?
Сахарисса стояла пред ним, тяжело дыша. Она обладала неплохим набором элементов фигуры, которые никогда не выходят из моды и весьма уместны в любом столетии. При этом девушка явно полагала, что строгие, старомодные наряды скрывают этот факт. Она ошибалась.
– Послушайте, я случайно с ними связался, – оправдывался Вильям, старясь не таращиться на упомянутые элементы. – Ну, я имею в виду, с гномами. Лорд Ветинари высказался очень… определенно в этом вопросе. И все вдруг стало таким запутанным…
– Гильдия Гравировщиков будет в ярости, вы знаете об этом? – требовательно спросила она.
– Э… да.
Безрассудная идея внезапно поразила Вильяма даже сильнее, чем ладонь Сахариссы. Точно.
– Э, не могли бы вы заявить это официально? Ну, знаете, вроде того: «Мы в ярости – заявил представитель… представительница Гильдии Гравировщиков».
– Зачем? – спросила она с подозрением в голосе.
– Мне ужасно нужны новости для следующего выпуска, – отчаянно заговорил Вильям. – Послушайте, помогите мне! Я вам буду платить… о, двадцать пенсов за историю, а мне понадобится до пяти историй в день.
Она открыла было рот для резкого ответа, но ее мозг уже произвел вычисления.
– Доллар в день? – переспросила она.
– Даже больше, если истории будут хорошие и длинные, – поспешно подтвердил Вильям.
– Для этого вашего письма?
– Да.
– Доллар?
– Да.
Она недоверчиво посмотрела на него.
– Вы не можете себе позволить такие расходы. Вы сами зарабатываете всего тридцать долларов в месяц. Вы говорили дедушке.
Обстановка слегка разрядилась.
– Я и сам не до конца все понимаю, по правде говоря, – признался он.
Она по-прежнему смотрела на него с сомнением, но природный анк-морпоркский интерес к обещанному доллару возобладал.
– Ну, я слышу иногда всякие новости, – начала она. – И… ну, записывать всякое? Полагаю, это прилично для леди, правда? Это же практически высококультурная работа.
– Э… вроде того.
– Я не буду делать ничего… непристойного.
– О, я уверен, это пристойно.
– И Гильдия не станет возражать, верно? В конце концов, вы занимаетесь этим уже много лет…
– Послушайте, я – это просто я, – сказал Вильям, – если у Гильдии есть возражения, им придется обсудить их с Патрицием.
– Ну… ладно… если вы уверены, что это приемлемый вариант для юной леди.
– Хорошо, тогда приходите завтра в типографию, – сказал Вильям. – Думаю, мы должны сделать следующий листок с новостями в течение ближайших нескольких дней.
Это была бальная зала, изукрашенная красным плюшем и золотом, но в полутьме она выглядела затхлой, а из-за обернутых тканью люстр казалась слегка призрачной. Свет установленных в центре комнаты свечей отражался в развешенных по стенам зеркалах; когда-то они добавляли комнате света, но с годами покрылись тусклыми пятнами, поэтому свет отражавшихся в них свечей был как слабые подводные огни, с трудом видимые сквозь заросли водорослей.
Мистер Гвоздь прошел уже полпути по залу, когда осознал, что слышит только собственные шаги. Мистер Тюльпан отклонился в сторону и сейчас в полумраке стаскивал покрывало с какого-то предмета, стоявшего у стены.
– Ну, я… – начал он. – Это же …ное сокровище! Вот уж точно! Оригинальный …ный Интаглио Эрнесто, к тому же! Взгляни, видишь вот здесь перламутровую отделку?
– Сейчас не время, мистер Тюльпан…
– Он сделал всего шесть таких. О, нет, они даже не настроили его, б…!
– Проклятье, предполагается, что мы профессионалы.
– Возможно, ваш… коллега желает получить это в подарок? – раздался голос из центра комнаты.
На границе освещенного свечами пространства в круг стояли шесть кресел. Это были старинные глубокие кресла, их высокие спинки загибались далеко вперед, формируя нечто вроде кожаных ниш, которые были сделаны, вероятно, для защиты от сквозняков, но сейчас позволяли сидевшим в них людям оставаться в тени.