— Языком надо владеть очень хорошо. Первое, что отталкивает, это корявость, паршивая грамматика. Ну, не отталкивает, а сдерживает общение. Второе: проявлять высокомерие недопустимо. И третье — надо искренне уделять внимание.
— А подкуп — это уже четвертое?
— Какой подкуп? Оплата. А почему нет? Сделал дело — пожалуйста, плати. Некоторые знают мало, располагают сведениями только на данный период. Если разовая информация, то и оплата разовая.
— Даже так?
— Бывают иногда такие случаи.
— Но обычно какими-то важными сведениями располагают, как я понимаю, люди, сидящие где-то наверху?
— Не всегда. Информация ведь может даваться не постоянно или раз в жизни.
— А уж если она последовала, то за первым разом идет и второй.
— Отнюдь нет.
— Вы же нажимаете, прихватываете…
— Не наш метод. К тому же обоюдоострый. Что значит прихватить? Сначала ты его, а потом он тебя. И подстава тут может быть. Так часто случается. Подкидывают тебе фиктивный источник.
— Сейчас почти любое государственное учреждение напоминает мне лошадок, выгуливаемых на подножном корму. МИД живет в основном за счет консульских сборов. Иногда в посольствах зарплату не получают месяцами. ВПК на голодном пайке. А как у вас? Затраты у нелегалов, должно быть, немалые?
— Затраты эти сильно преувеличены. Каждый выезжающий, как и везде, имеет средства на свою зарплату. Знает точно: получаю столько-то. И тратит свои деньги на еду, одежду. Хочет — экономит. Не хочет — не экономит. Это личное дело. Есть и другие средства — только на работу. Абель и в этом отношении был образцом. Отчитывался точней-ше.
— Интересно бы посмотреть, какая тут может быть отчетность.
— Финансовая. И строжайшая. У него все было до копейки, если в этом случае позволительно так сказать, рассчитано. В оперативные средства никогда не залезал.
— А родным такого человека, от дома оторванного, вы помо-гаете?
— Полагается. И медицинское обслуживание, и отдых. Жена Вильяма Генриховича все 14 лет получала его зарплату.
— Сергей Сергеевич, в документах, вашими коллегами любезно предоставленными, наткнулся на любопытные сведения. За те девять лет, что Абель нелегально работал в США, он несколько раз побывал в отпуске. В последний раз, в 1955 году, задержался дома на девять месяцев. Как такое возможно?
— Очень сложный вопрос. Иногда во время операции мы их выводим в отпуск.
— Но каким образом? Разве можно взять и извлечь человека из жизни на долгий срок?
— На девять месяцев — это, конечно, необычно. Придумываются всякие хитрости, я бы сказал, выдумывается целая жизнь.
— А без этого нельзя? Или от дикого напряжения человек ломается?
— Через два-три года разрядка необходима. Без этого очень сложно. Разрабатываются легенды, которые бы оправдали столь долгое отсутствие.
— И все-таки на десятый год нелегальной работы даже такого гениального разведчика, как Абель, арестовали. Была ли необходимость рисковать его жизнью, держать там Марка так долго?
— Трудное дело.
— Он не чувствовал, что вокруг него сгущается?
— Нет. Все было благополучно. Если бы не Вик, он бы, конечно, трудился и дальше. Но нелегалы работают только с полного своего согласия. Устал, иссякла энергия, нет активности, возникли домашние проблемы, иные доводы — прерывай командировку. В первую очередь во внимание принимаются интересы лица, выехавшего на работу. И еще главный закон разведки: если тебе что-то грозит, выезжай. Бросаешь все, ни на что не обращаешь внимания. Ничего важнее соображений безопасности разведчика нет. И последняя заповедь: в какую бы беду ни попал, будет сделано все, чтобы тебя выручить.
— Почему же при этом благоговейном отношении к разведчикам среди них не было Героев Советского Союза? Даже Абелю такого звания не присвоили.
— В то время среди нелегалов Героев не было. В 30-е — 60-е годы разведчик мог получить орден — максимум. Даже медали юбилейные хватали редко. Это больше стали давать в 70-е. А сейчас Герои есть.
— Живые люди?
— Вполне.
— И давно получили?
— Уже сейчас.
— Тогда позвольте спросить: каково место Абеля в этом ряду?
— Каждый выполняет то, что нужно. Однако Вильям Генрихович, наверное, один из самых сильных.
— Если «один из», следовательно, есть и были такого же ранга?
— Были. И это были нелегалы. Я вам о конспирации рассказывать не стану — и так понятно. До тех пор, пока человек работает, и хорошо, — он абсолютно неизвестен. И имя Вильяма Генриховича Фишера говорило бы что-либо лишь горсточке сотоварищей.