— Сомневаюсь, чтоб все, с кем говорили, пошли в Службу. Я — пошел.
Считается, будто с ним беседовал уже упоминавшийся нами резидент НКВД Александр Орлов, и что Моррис — его последняя вербовка. Тотчас после этого Александр Михайлович пропал: опасался — и обоснованно — вызова в сталинские пенаты, ареста и потому только после войны всплыл не где-нибудь, а в Штатах. Никого из бывших своих не выдал, однако опубликовал несколько книг с воспоминаниями, ставшими бестселлерами. На Орлова можно ссылаться. Книги его на Западе превратились как бы в учебные пособия, и высказываемые в них суждения непререкаемы-неприкасаемы. Однако Коэн в разговоре со мною версию об Орлове высмеял. Был другой человек и другая беседа в том особнячке с четырьмя колоннами. Но результат тот же: в 1939 г., когда развернулась в Нью-Йорке мировая международная выставка, в кафе неподалеку к нему подсел приехавший из Москвы студент. Приятный паренек как-то заглянул в его скромное нью-йоркское жилище и протянул сломанную расческу.
— Вещественный пароль, — едва ли не в один голос вырвалось по-русски у сидящих с нами за столом офицеров СВР.
— Моя половинка расчески, захваченная из Барселоны, пришлась точь-в-точь к половинке расчески моего юного друга. Он был первым из русских, с кем я стал работать.
В донесениях, отсылаемых в Центр, Морриса называли его кодовым именем Луис. Вскоре Луис с разрешения Центра привлек в свою группу собственную жену Леонтину, трудившуюся на военном заводе.
Как-то они на пару вывезли с фабрики новейший пулемет в сборе. Но это так, к слову, один из эпизодов из разведдеятельности. Моррису он запомнился лишь потому, что ствол был тяжелый, длинный и никак не помещался в багажник машины с дипломатическим номером.
Да, так кто же на самом деле Коэны? В некоторых зарубежных изданиях его называют хоть и с долей сомнения, но американцем, ее же зачислили в русские разведчицы. Заброшенная в Штаты, Леонтина якобы вышла замуж за Морриса фиктивно. Ерунда. Леонтина Тереза Петке родилась в Массачусетсе. Родители эмигрировали в США из Польши, и в жилах ее течет действительно славянская кровь. Член компартии США, профсоюзная активистка, она познакомилась с будущим мужем там, где и должна была по логике познакомиться: на антифашистском митинге. Догадывалась о связях мужа с русскими, а затем помогала из тех же побуждений. Незадолго до ее кончины СВР помогла осуществить одной из ценнейших своих агенток предсмертную мечту. В Москву из Штатов приезжала родная сестра Леонтины. Собиралась приехать еще… Формально въезд в родную страну не закрыт был и для Лесли. Повторюсь, что ни против нее, ни против мужа никаких официальных обвинений в США не выдвигалось.
Детей у Морриса с Леонтиной не было, и о причинах, «почему нет», догадаться, надеюсь, не сложно. Хотя есть и другая версия: играя в американский футбол, Моррис получил страшный удар ногой в пах… Остались ли в Штатах родственники у Морриса, он не знает. Возможно. Отец родом из-под Киева, мать родилась в Вильно, а жили в Нью-Йорке в районе Ист-Сайда. Коэна американцы признают своим: раскопали, что в колледже он был отличным игроком в американский футбол и даже получал спортивную стипендию. Моррис подтвердил, что играл: «Может, поэтому у меня до сих пор так болит и ноет по ночам разбитая в Миссисипи коленка?»
Люди, знающие чету Коэнов достаточно близко по их московскому и окончательному периоду, рассказывают, что у старичков-разведчиков была идеальная совместимость. Верховодила, правда, Лона, однако решения принимал как в США, так и в Англии молчаливый Моррис. Лона щебетала по-русски, он погружался в книги на английском. Теперь сам признался мне, что больше года не читает — отказали глаза.