А дальше — две недели встреч, тщательной отработки операции, преодоление разных трудностей. В конце месяца я получил условный сигнал от Морриса: подготовка к отъезду завершена, они с Лоной покидают Нью-Йорк. Я волновался мучительно. Успокоился только тогда, когда из Центра сообщили, что Моррис и Лона добрались до Москвы.
Вернулся я домой осенью 1952 г. Хотелось встретиться с моими друзьями. Но трудно это было. Они находились на спецподготовке, готовились уже по линии нелегальной разведки. Вы знаете, что работали они потом в Лондоне вместе с Беном-Молодым под фамилией Крогеров. Но перед отъездом мы с ними все же встретились. Они настаивали, и я тоже. Подъехала автомашина, я подошел, они сидят, и Моррис меня затащил к себе, начали целоваться, обниматься. Поговорить так и не удалось. Только повидались. Они уже уезжали. И уверены были, что я туда тоже поеду и буду там с ними работать. Но я с ними там не встречался.
Мы 15 лет не виделись, Шесть лет работы с Беном, восемь лет тюрьмы. И только потом, когда Коэнов обменяли, когда они вернулись в Москву, мы стали встречаться. И вот однажды Лона мне говорит: «А я тебя в Лондоне видела. И так и сяк внимание привлекала, а ты ничего не замечаешь. Но, когда ты шел по лестнице, я подобралась и тебя сзади ущипнула. А ты опять не среагировал. Вот у тебя какая выдержка!» Но ничего такого со мною не было. То был, конечно, не я.
Лона умерла 23 декабря 1992 г. Моррис скончался летом 1995 года. За девять дней до своего 85-летая. Хорошие они были люди. Светлые, бескорыстные и героические. Моррис назвал меня незадолго до кончины «последним из могикан» советской разведки, работавшим с ним и Лоной за кордоном. Да, ушли все, кто работал с ними до меня и после. Думаю, что сделанное Моррисом и его женой для нашей страны только предстоит оценить будущим поколениям. Еще не все из ими совершенного известно.
КУРЧАТОВ РОЖАЛ БОМБУ, РАЗВЕДКА ПРИНИМАЛА РОДЫ
Полковник Службы внешней разведки Владимир Борисович Барковский — один из немногих, кто не только назубок знает историю создании советской атомной бомбы. Он и его агенты вписали в ее историю несколько славных страниц.
Коллеги величают Барковского легендой разведки. А «легенда» в свои за 80 почти каждое утро мчится с «Сокола» в неблизкое Ясенево и вкалывает наравне с юными питомцами чекистского гнезда. Полковнику поручено написать истинную — без всяких политических прикрас — историю Службы внешней разведки, и он с удовольствием выполняет приказ.
Увы, его книгам никак не суждено превратиться в бестселлеры. На десятки, если не больше, лет многие главы обречены на существование под грифом «совершенно секретно». Но некоторые любопытные эпизоды, кое-какие важные факты, да и несколько неведомых раньше имен полковник Барковский обнародовать согласился. Ведь о первой нашей атомной бомбе ходит сегодня столько небылиц.
Итак, мой собеседник сухощав, подвижен и на все вопросы реагирует с быстротой необыкновенной. Легко называет даты, мгновенно и без всяких усилий вспоминает фамилии российские и гораздо более сложные иностранные.
Отыщется ли в мире государство без секретов? В любой нормальной, уважающей себя стране наиболее талантливые и почти всегда самые высокооплачиваемые ученые, конструкторы корпят над разработками, призванными обеспечить приоритет в военной, хотите — оборонной промышленности. Подходы к таким людям, естественно, затруднены. Общение с иностранцами им если не запрещено, то мгновенно привлекает внимание местных спецслужб. Элита оберегаема, она защищена, подстрахована и изолирована от излишнего назойливого внимания.