Как Фукс пришел в советскую разведку? Много делал для нас в Англии и в США поехал уже готовым агентом. Сначала он работал в Чикаго, затем в Нью-Йорке и, наконец, добрался до секретнейшей лаборатории в Лос-Аламосе, где творили атомную бомбу.
— Владимир Борисович, а Клаус Фукс — это не тот таинственный Персей, который передал супругам-американцам и нашим разведчикам Коанам кипы чертежей атомной бомбы?
— Нет, Персей — американец. Фукс — немец, работавший под именем Чарльз. После войны он вернулся в английский ядерный центр Хауэлл, сотрудничал с нами еще года четыре вплоть до ареста.
— Тогда подозрение пало на многих ваших помощников — в Канаде, США, Англии… Если бы американскому криптологу Мередиту Гарднеру не удалось частично расшифровать коды КГБ, гулять бы Фуксу на свободе. А потом на Фукса навел и его связник — ваш агент американец Голд.
— Ну, откуда вы все это взяли?
— Из британских трудов по разведке.
— Слушайте, наши шифры никто не читал, не читает и читать не будет. Не было никого, кто бы их расшифровал. Это трепотня, нужная американцам, чтоб оправдать свою неосведомленность. Разговоры о попавших к ним шифрах, о книжке военного атташе с фамилией Фукса — бред собачий, выданный для показа: мы тоже умеем кое-что делать. У меня об этом документальные Данные. К моменту ареста Фукса ни англичане, ни американцы не имели никаких конкретных данных для предъявления обвинения. До момента, когда Фукс признался, никто ничего толком не мог доказать. Суть в ином. Фукс годами работал и жил в тяжелейших условиях. Встречи с нашими, советскими, столь мимолетны. Получилось так, что долгое время мы с ним вообще не общались. Фуксу было не с кем посоветоваться, пожаловаться, поплакаться в жилетку. Он оставался предан своему делу…
— …Вашему.
— Нашему. Семьей обзаводиться при таком риске не счел возможным. По существу, он оставался одиноким волком на жесточайшей дороге. Иногда после возвращения из Штатов в Англии он встречался с нашим сотрудником Феклисовым. Отходил. Но ненадолго, потому что в Хауэлле вокруг него сложилась тяжелая психологическая атмосфера. В 1946 г. провалился английский ученый Алан Мей, выданный предателем. И тут многих англичан-атомщиков начали прощупывать. Американцам казалось, что как раз из группы английских исследователей исходит утечка информации. Едва ли не все они попали под подозрение. Понятно, зацепили Фукса, бывшего, как было американцам известно, социалиста. Есть у нас смутные подозрения, будто то ли в Гамбурге, то ли Бремене американцы наткнулись на гестаповские архивы и нашли там дело подпольного коммуниста Фукса. Но эти данные ни в каких судебных материалах не фигурировали. И все равно тучи сгущались. Конкретных данных на Фукса, поводов для глумления не было. Неясные подозрения. Я имею право это сказать совершенно четко. Зато травили, прощупывали. Другие ученые заметили, прощупывание превратилось во всеобщее достояние. Коллеги сочувствовали, добросердечно сообщали Клаусу: «Тебя в чем-то подозревают, но мы в тебя верим и будем защищать до последнего». Человека, по существу, приперли к стенке. Не доказательствами — психологически. Сломали и выдавили из Фукса признание — я пользуюсь таким доверием со стороны моих английских друзей. Если бы меня разоблачили, в их глазах я выглядел бы предателем. И чтобы остаться верным им и науке, я решил признаться.
— Но ведь и связной Голд выдал.
— Боюсь, что, к сожалению, вы ошибаетесь. Мне не хочется бросать тень на Фукса. Но, на мой взгляд, тут в большей степени не исключена и другая вероятность. Фукс невольно, даже не подозревая об этом, навел на Голда. Но это лишь мои предположения. И, согласен, трагедия. Девять лет навсегда вычеркнуты из жизни человека, столько для нас сделавшего…
Теперь Клаус Фукс возвращается к нам в новом качестве. Уж и ГДР нет, а точка в споре о роли Фукса поставлена только сегодня. Почему все-таки в нашей стране любого доброго слова приходится ждать годами? И все же прощай, тассовское «ТАСС уполномочен заявить, что… Фукс неизвестен Советскому правительству и никакие «агенты» Советского правительства не имели к Фуксу никакого отношения».