— То есть возглавляли всю советскую разведсеть в Штатах?
— Легальную. Шесть лет.
— Ого! Почему все-таки вы не генерал?
— В мое время нам генералов не присваивали.
— И трудились в Штатах по тому же атомному делу?
— И по тому же и не только по этой проблематике. А атомными вопросами мы и сейчас занимаемся. Проблематика развивается. Появляются новые виды боеголовок, новые опыты в ядерной физике, новые способы улучшения коэффициента полезного действия ядерных реакций. Надо знать, что делается.
— В США?
— Да и везде.
— Вторая мировая закончилась. Энтузиазм друзей угас…
— Согласен. Работать намного труднее.
— Но бескорыстные и идейные, наверное, перевелись?
— К сожалению, да. И все же приходится искать, нанимать и оплачивать. Вера угасла, появился страх перед нами и своей контрразведкой.
— Но и мы сами немало сделали, чтоб от себя отвадить.
— Мы много для этого сделали. Сегодня, признаюсь прямо, поиски помощников затруднены. Но бросать из-за этого работать никто не собирается. Жизнь внесла поправки в методы, и существенные.
— Покупаете?
— Приходится.
— Зашел разговор на современную тему, и что-то вы, Владимир Борисович, не слишком многословны.
— А как иначе? Ниточки-то тянутся.
— Хорошо. А в первый заезд в Штаты, вы должны были застать полковника Абеля?
— Ему полковника тогда еще не присвоили. Понимаете, я был помощником резидента по линии научно-технической разведки. А нелегальная разведка всегда была и остается табу для всех. Как правило, Центр поддерживает контакт со своими нелегалами самостоятельно. У них собственные каналы связи. Только руководители нелегальной резидентуры знают о том, что есть конкретно такой нелегал. Единственное, что мне было известно: с человеком, которого вы называете Абель, есть запасная линия связи на тот случай, если основная оборвется. Остальное до поры до времени меня касаться было не должно.
— И то же самое относилось к Коэнам? Тем, что во время войны вывезли из Лос-Аламоса кипы чертежей от агента Персея?
— Я знал, чем они занимаются, пока Коэны были в сети легальной разведки. Публика эта мне была великолепно известна, и что она делала, и на что была способна. Настоящие разведчики. Сколько же они для нас всего добыли! Но я напрямую с Коэнами в контакт не вступал, хотя непосредственно руководил деятельностью этой группы через моего сотрудника Соколова. Когда Соколов, известный Коэнам по имени Клод, шел на встречи с ними, он докладывал мне. Мы познакомили Коэнов с Абелем, который взял под руководство всю эту группу. Но к тому времени Коэнам пора было спешно покидать Америку, и сотрудничество их с Абелем было недолгим. Бежать в Мексику им помог непосредственно Клод.
— А как развивалось сотрудничество с Абелем?
— Да, пожалуй, никак. Я работал в Штатах до 1962 г. Арест его произошел при мне. Но к этому времени он на нас уже не замыкался, непосредственно на Центр. Иногда, очень изредка, поддерживали с ним связь. Были кое-какие каналы. Передавали деньги, документы — и все. Не виделся я с ним там ни разу.
Мне бы не хотелось развивать дальше всю эту тему. Мои представления несколько отличаются от популярных. Я испытываю к Вильяму Фишеру, взявшему при аресте имя Абель, огромное уважение. Боготворю нелегалов-разведчиков. На риск они идут страшный и беззаветный. Любой из них для меня, если хотите, образец.
— Мой интерес к Абелю вам понятен. А тот сотрудник КГБ Абель, фамилией которого назвался Фишер, в Штатах не работал?
— Нет. Радист, с ним Вильям Фишер познакомился еще до войны в одной из своих долгосрочных нелегальных командировок.
— Я читая в воспоминаниях другого советского разведчика-нелегала Кокова Молодого-Ловсдейла, будто они с Абелем, то есть Фишером, встречались в немецком тылу еще во время войны. Верится?
— Я тоже читал. Но не уверен, так ли это. В Германии, кажется… Сомневаюсь, по-моему, выдумка.
— А с Персеем, который выдал нам еще в войну кипы чертежей атомной бомбы, вы не пересекались? Или это фигура если не вымышленная, то собирательная? Хотя Коэн рассказывал мне о сотрудничестве с Персеем…
— …Ничего себе вымышленная, Он входил в группу «Волонтеры» Коэна-Крогера. Давал информацию с Клаусом Фуксом прямо из лаборатории Лос-Аламоса. Но потом он оттуда уехал.
— Уехал на Штатов?
— Нет, переселился в другой город. От нас как-то отошел. А фигура эта реальная. Его никогда не называли настоящим именем. Мне оно тоже неизвестно.