— Какое самое первое впечатление?
— Он пришел с палкой. Не с тросточкой, а с суковатой дубинкой, как будто только что вырубленной где-то в лесу. И на дубинку эту он, человек дряхлый, под девяносто, все время опирался.
— Теллер живет в Лос-Аламосе?
— Нет, в Чикаго. И больше всего скорбит о том, что развитие научно-технического прогресса сейчас искусственно сдерживается. А виновата в этом высокая степень секретности, которая по-прежнему строжайше соблюдается в оборонных и смежных с ними отраслях. Ведь прогресс в науке зависит от скорости накопления и скорости распространения новой информации среди тех, кто этот процесс продвигает. Чем шире и доступнее сведения о последних научных достижениях, тем быстрее они внедряются и служат пищей для ума и для развития новых идей. А сверхсекретность иногда исключает из всеобщего оборота очень важные открытия, имеющие военное применение.
— Но те, кто варится в этом научно-военном или оборонном котле, они же почтя всегда в курсе самых последних новинок.
— Я бы не сказал, что поголовно все, занятые в ВПК, полностью в курсе. Скорее, незначительная часть, верхушка. И достижения эти на поверхность не выходят. Разве что в виде уже готовых средств вооружения. А старина Теллер предлагает такое положение исправить. В идеале, по Теллеру, нужно вообще отменить секретность, а пока что сократить ее до двух лет. Потом все полученные достижения публикуются и моментально становятся доступными для широкого круга пользователей.
— И как вам такая точка зрения? И что делать с национальными интересами, с идеологией?
— Все равно мнение вполне здравое. Военно-техническая революция происходит в рамках всеобщей научной революции. Почему достижения военного, оборонного направления должны сдерживать развитие прогресса? Но, конечно, тут и национальные интересы, и идеология. Видимо, нам с Теллером до реализации этой мечты не добраться.
— А сам папаша водородной бомбы еще над чем-то работает?
— Не то слово: он активнейший разработчик систем несмертельного оружия.
— Оружие — и несмертельное? Как прикажете понимать?
— Есть, как мне кажется, вещи не слишком солидные. Например, разработка средств, химических соединений, которое бы уничтожали силу трения. Скажем, если этим составом полить рельсы, то паровоз никуда не поедет. Или разливается жидкость на дороге, и танк никуда не двинется, будет буксовать на месте.
— Какая-то фантастика.
— А как вам разработка неких химических реагентов, которые могли бы вызвать мгновенное ржавение металлических частей военной техники, стволов орудий? Однако, на мой взгляд, есть и более реальные проблемы, над которыми бьются американцы. Это воздействие на человеческий организм с помощью различного рода электромагнитных излучений и звуковых частот.
— Не совсем понятно.
— Представьте, что человек попадает в поле сверхвысокой частоты электромагнитного излучения, то есть очень коротких радиоволн. И сразу же в организме начинаются некие процессы. Или, скажем, наступление пехоты, или движется демонстрация. От полученной дозы облучения у людей начинается рвота или что-то еще похуже. И точка — все садятся, никто никуда уже не идет. Пример неаппетитный, но вполне реальный.
— И в свои-то годы Эдвард Теллер над этим всерьез размышляет?
— Его подарок для манифестантов — бета-лучи, это атомное излучение, мощные потоки электронов.
— Но это же облучение.
— Которое может вызвать страшное ослабление организма, полную потерю сил… Типично теллеровская идея.
— До чего же зловещая личность.
— Мозг Теллера работает в определенном направлении. От водородного оружия до бета-лучевого обессиливателя остается один шаг.
— Владимир Борисович, товарищ полковник, а ваше-то ведомство, Служба внешней разведки, за всеми этими потугами следят?
— А как же! Знать, что там делается, для нас прямая обязанность.
— Не следите за этим теоретически, созерцательно или пытаетесь что-то получить?
— На то и существует разведка, чтобы с помощью своих агентурных средств и некоторых других способов наблюдения снимать информацию. Задачи остаются теми же самыми. Например, в США разрабатываются «думающие» роботы, способные опираться на свой приобретенный опыт и принимать оперативные военные решения. Испытывается робот, который сажает истребители на авианосец, и в ста процентах случаев безошибочно. Лаборатории Лос-Аламоса и других городов ведут исследования по военному применению высокоэнергетической плазмы.