Пост, который занимал месье Пьер Марион, можно сравнить с должностью академика Примакова — шефа российской внешней разведки. На встречу со мною — тогда парижским корреспондентом «Комсомолки» — бывший генеральный директор секретной службы (ДЖСЕ) согласился без колебаний.
Мы виделись несколько раз — сначала где-то в кафе и в бюро Ассоциации иностранных журналистов, аккредитованных во Франции. Потом я пригласил интереснейшего собеседника к себе домой, где старина Марион наваливался на традиционные пельмени в исполнении моей жены Лены. Месье Пьер поражал меня несвойственной для французов стойкостью. Мог выпить за обедом бутылку «Столичной» и остаться абсолютно трезвым. Закалка была еще та, гвардейская.
Мы много болтали о всякой всячине. Марион, опять-таки не в пример своим соотечественникам, прекрасно говорил по-английски и замечал, что с кем, как не с русским корреспондентом, можно хорошенько поупражняться в беседе на нью-йоркском диалекте. Рассказывал о семействе. Частенько менял жен: видимо, во французской разведке за это не слишком карали и личных дел на собраниях не рассматривали. Супругами пару раз становились американки, и господин Марион шутя жаловался, что они были хороши лишь тем, что рожали ему детишек-французов. Мариону было уже за 60 с большим, когда он в очередной раз соединил свою судьбу с американкой — лет на 30 моложе его. К досаде экс-разведчика, бывшая манекенщица никак не могла принести ему нового поколения французских детишек, и Марион полушутя жаловался, что девочка для него слишком стара — лишь в два раза его моложе.
Месье Пьер здорово развеселил меня сразу же после августовского путча 1991 года. Я приехал в Париж из отпуска числа 23 августа и был моментально приглашен Марионом в шикарный ресторан, где с моим собеседником почтительно здоровались все, начиная от хозяина и кончая девчушками-уборщицами.
— Что же наделала ваша внешняя разведка, — сокрушался он. — Шебаршину (тогдашнему ее шефу — Н. Д.) надо было тут же дистанцироваться от Крючкова, выделить себя в независимую службу и не принимать на себя всех незаслуженных обвинений, которые на него обязательно посыплются.
Марион как в воду глядел: предугадал на 100 процентов дальнейшее развитие событий. И Служба российской внешней разведки выделилась в самостоятельную. Не с благословения ли бывшего начальника ДЖСЕ?
Но шутки шутками, а собеседник Марион был преинтереснейший. На вопросы отвечал решительно, непроизвольно перескакивая с французского на английский и обратно.
— Месье Марион, о секретных службах всегда и во все эпоха ходило немало разговоров. В коктейле легенд, домыслов, слухов любые компоненты — от ореола таинственной славы до полного развенчания.
— Это потому, что рассказывающие или пишущие о разведке почти ничего о ней обычно не знают.
— А некоторые считают, что скоро я узнавать будет нечего. Сближение, потепление, распад Варшавского договора…
— Вы совершенно точно заблуждаетесь. О роспуске ДЖСЕ, ЦРУ-нет и речи. Я бы сказал, происходит именно обратное. Секретные службы важны всегда, а сегодня они даже важнее обычного. В годы конфронтации, неясно-запутанных отношений основная роль на международной арене доверяется военным и дипломатам. А в период потеплений разведывательные службы как раз превращаются в принципиальных актеров. Потому что во времена детанта именно на них возлагается задача оказывать определенное влияние на зарубежные государства, где они работают. К КГБ это не относится: организация и раньше имела влияние в Европе, Франции, других странах.
— Не совсем пойму, какое значение вы вкладываете в слово «влияние»?
— Термин, обозначающий политическое, экономическое и прочее воздействие. Между разными странами и верно существует столкновение интересов. Везде, за что ни возьмись, — в идеологии, в военной, экономической, торговой, культурной областях. И всегда возникает необходимость оказать влияние, чтобы решить проблему в свою пользу. В пределах какого-то одного государства оказание воздействия в принципе реально и применяется чаще остальных средств. Ведь в каждой державе действуют различные виды оппозиций: непосредственно между людьми, политическими направлениями, противоположными денежными интересами… И в любом государстве озадачены схожей проблемой. Кто будет им управлять? Кому в нем доминировать? Тут для секретных служб гораздо эффективнее влиять на эту страну не извне, а изнутри.
— Но каким же образом?