— Вы затронули проблему болезненную. Размышлял над ней и до случая с Гордиевским, о котором читал. Отвлечемся от вашего полковника. Разведчик — профессия международная и почти чисто мужская. Еще только вступая на опасный путь, мужчина должен сам раз и навсегда принять окончательное решение. Оно не для какого-то благожелательного или презирающего начальства, и не для президента с премьер-министром, которым все равно рано ли, поздно ли, но уходить. Решение персональное, лично твое. Кто я в этой стране? Что для меня главнее — интересы отдельной группы, партии, политические идеи? Или я зерен своему государству, несмотря на промахи, совершаемые его элитой? Да, ошибки руководителей, иногда их авантюризм меня, например, задевают больно. Я представляю, что правительство может быть слабым, идеология — ничтожной. Но для меня верность собственной стране все равно выше, чем личная политическая привязанность или переход к новым идеям, появившимся под влиянием изменившейся обстановки. Поэтому акт предательства, пусть совершенный благодаря переменам в сознании, должен подвергнуться осуждению в стране, этим предательством затронутой.
— Знаете, раньше в СССР тема КГБ и его пороков была запретной. Потому создавалось впечатление, будто порядок в этой организации, как и в любой иностранной секретной службе, образцовый. Теперь у нас, как и у вас, сор не остается в избе, то бишь доме, и выносятся на публичное обсуждение. Только вот печально, что сору оказалось немало.
— Как и в каждой нормальной государственной службе. В том числе секретной. В разведке те же соблазны, то же соперничество между соратниками. Все точно так же, как и в любой другой организации, что в промышленности, что в армии, что в церкви.
— Ну, уж о церкви вы напрасно.
— Провел недавно уик-энд в Биарицце — собор чуть ли не XV века. Служба. Торжественная атмосфера. И святой отец — гомосексуалист, окруженный еще пятнадцатью соратниками-педерастами. Так и в секретной службе: везде и повсюду случаются нарушения и отклонения. Единственное, чего удается избежать в хорошо поставленной секретной службе, это коррупции. Но и ангелочков в разведке нет и появиться не может.
— И даже особое положение, своеобразные задачи не делают разведчиков чище?
— Они такие же, как и все. Им не с чего быть иными.
— А не в философии ли разведки ее истинная беда? Если принять за исходное, что для достижения необходимой твоему государству цели хороши любые методы, то никаких сдерживающих препон на пути разведчика не остается.
— Вы увлеклись, преувеличили. Когда я возглавлял секретные службы, то так не действовал. Единственный раз подавил укоры сознания во время вспышки терроризма: французов убивали прямо на улицах Парижа. Гибли невинные и безнаказанно. Мы отыскали прибежище террористов. И я трижды просил у президента разрешения подавить преступников.
— Как?
— Физически. Считал это уничтожением в целях самозащиты. Закона мы не преступали. Президент трижды отказывал. В том и суть, чтоб деятельность секретных служб не переходила дозволенного. Ведь мне и в голову не приходило отдать приказ о ликвидации самому. Он обязан исходить от не назначенных вроде меня на высокий пост, а от нормальным путем избранных. За разведкой должен быть строгий контроль. В Израиле ее действия контролирует парламент, и сурово. Иначе «Моссад» мог бы так разойтись! Приблизительно так же и в других государствах.
Но терроризм — всегда явление чрезвычайное. А если обратиться к проблемам этическим, то они ставят и перед нами проблемы неразрешимые. Ну, например, хорошо ли украсть из портфеля иностранного политического деятеля оставленные в нем документы, снять фотокопию и возвратить на место? Вижу, вы считаете — плохо. А представьте, что снятая фотокопия пошла на благо вашей державе?
— Все равно, грубое нарушение норм поведения.
— Нет. И да. Секретные службы идут на нарушения, когда такая возможность добыть данные — единственная. Дозволяла б жизнь получать все это нормальными методами, профессия бы не появилась. Я не играю словами, а утверждаю: секретные службы поставляют своим государствам данные, обретенные незаконными путями в рамках законов, установленных в этой профессии. Таков статус разведчика.