— Неужели секретные службы, как бы это сказать, приворовывают не только у потенциальных противников, но и у партнеров по блоку? Я правильно понял?
— Ну конечно. Как иначе? Вы совсем не в курсе отношений между западными спецслужбами. Во-первых, конкуренция в погоне за разведданными в областях технологии, индустрии. То же самое и в сфере контршпионажа. Я бы позволил себе определить сложившиеся здесь отношения как враждебные. Зато в борьбе с террористами западные спецслужбы, особенно европейские, работают в интимнейшем согласии, оперативно обмениваясь точнейшими данными. А между этими двумя точками-полюсами есть постоянно меняющаяся зона, где сотрудничество то затухает, то расцветает.
— Следовательно, история французского консула, работающего в США и, как писала ваша и американская пресса, слегка пришпионивавшего в погоне за промышленными новинками, — не выдумка?
— Ну, абсолютно же ясно: Франция шпионит в Штатах, чтобы выведать индустриальные тайны. США делают то же самое у нас. Япония шпионит повсюду, добывая технические секреты, а ей дружно отвечают тем же. И так все. Каждый делает, что может и на что способен.
— Если даже три страны состоят в одном военном блоке типа НАТО?
— Вы, дорогой, не смешивайте разные проблемы. Военно-политическое сотрудничество ничего общего с промышленно-технологической конкуренцией не имеет. Завтра, например, французы вступят в спор с англичанами за право продать свои самолеты Пакистану или Саудовской Аравии. И вы думаете, спор будет происходить гладко? Да, мы союзники по НАТО, но конкуренты в индустрии. И пока конкуренция в мире не запрещена, и они, и мы взаимно используем набор средств для добычи разведданных.
— Представим, что французская ДЖСЕ собрала урожай секретов такого рода в Японии. И какому сектору промышленности она их передаст — частному или государственному? За деньги или бесплатно? И кто конкретно примет решение о передаче?
— ДЖСЕ — орган государственный. И добытое секретной службой передает в распоряжение другого государственного органа, отвечающего за индустриальное развитие, скажем, министерства промышленности. Никаких специальных указаний, так поступают все службы. Но только американцы уверяют, будто не сотрудничают со своей индустрией. Лицемерие! Раздобыли сведения и держат в сейфе, не отдавая фирмам? Смешно!
— Месье Марион, вы извините, и все же, беседуя с вами, невольно убеждаешься: любой попавший в секретную службу обречен на превращение в циника.
— Циника, возможно, чересчур сильно сказано. Я бы смягчил — в скептика. Разговоры, декларации, пожимания рук и объятия с поцелуями — одно. А дела — они иногда совсем другие.
— Признайтесь, бывало, что руководители рангом повыше просили предоставить им данные не на советских и даже не на немцев, а на своих же — на французов?
— Случались запросы. Просили некоторые ответственные политические фигуры. Абсурд — это незаконно.
— Хотели разузнать подробнее о лицах того же круга?
— Их же круга, только уровнем пониже. И обижались моим неизменным: это не наша профессия. ДЖСЕ работает за пределами Франции, а не в ней.
— А как относятся в самой Франция к своей разведке?
— Во Франции собственных разведчиков оценивают негативно. В этом большая слабость. Шпион — слово ругательное. Относится не только к настоящему, но и к прошлому. Какое отличие от англичан, которые создали свой образ агента! У нас же, к моему удивлению, чувствуется некоторое покаяние по поводу содержания спецслужб. Общественное мнение, печать склонны изображать сотрудников разведки серыми акулами. В парламенте отношение тоже прохладное. Усугубилось некоторыми обидными неудачами разведки. Более лояльно воспринимают ее промышленники. У них конкуренция, потому разведка нужна. Выведывание секретов на рынке — неотъемлемая часть существования самого рынка.
Но ведь разведка необходима. Она — та служба, которая почти всегда высказывает свои контраргументы. Случается, они не совпадают или даже противоречат утверждениям дипломатов. В результате — несовпадение взглядов и выводов разведчиков и политиков. Жаль, еще в пятидесятых генерал де Голль совершил ошибку, которая тянется до сих пор. Подчинил разведку министерству обороны. Парадокс: орган, призванный поставлять политические, экономические, промышленные данные, вдруг оказался подчиненным тем, кого интересуют лишь военные сведения.