Философия была для нас чем-то загадочным, неизведанным и таким же манящим. Мы перечитали почти все произведения популярных философов. Мы восхищались ими и не всегда их понимали, отчего восхищались еще больше. Ницше, Кант, Шопенгауэр были нам ближе всего. Мы подчеркивали наши любимые цитаты и читали их друг другу.
«Люди не стыдятся думать что-нибудь грязное, но стыдятся, когда предполагают, что им приписывают эти грязные мысли».
«Существует право, по которому мы не можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть, это есть только жестокость».
«Для нас невозможно чувствовать за других, как принято говорить. Мы чувствуем лишь за себя самих. Сказанное звучит жестоко, но оно вовсе не таково, если его правильно понять. Человек не любит ни отца, ни мать, ни жену, ни детей, а всегда лишь приятные ощущения, которые они ему доставляют».
— Нет, Гарри, это уже перебор.
— Хм.
«Величайшая вина человека есть то, что он родился».
— Вот послушай, Абель, тебе понравится. «Самый благородный вид красоты есть тот, который не сразу захватывает, который овладевает не бурным упоением (такая красота легко возбуждает отвращение), а тот медленно вливающийся вид красоты, который почти незаметно уносишь с собой, который потом иногда снова встречаешь во сне и который, наконец, после того как он долго скромно лежал в нашем сердце, всецело овладевает нами, наполняет наши глаза слезами и наше сердце тоской. К чему стремимся мы, созерцая красоту? К тому, чтобы быть прекрасными. Нам мнится, с этим должно быть связано много счастья. Но это есть заблуждение».
— Не знаю, для меня самый благородный вид красоты, это как раз тот, который сразу захватывает, только в такой я бы и смог влюбиться. Возможно, в нем таится тонкая грань между любовью и ненавистью, но именно из-за этого он манил бы меня еще больше.
«Наиболее остроумные авторы вызывают наименее заметную улыбку». Тонко, не правда ли?
«Лучшим автором будет тот, кто стыдится стать писателем».
«Женщиной можно любоваться только на расстоянии. Узнавая ее лучше, разочарование будет множиться».
— А это кто?
— Собственное сочинение.
— Ты меня пугаешь. Хватит на сегодня. Пойдем лучше выпьем, все это на меня навеивает жуткую печаль.
— И все же они гении, Абель.
— Да. И оттого так одиноки.
========== Одиночество ==========
В то утро я проснулся от чувства, что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, увидел потолок, повернув голову влево — ее. Она сидела на барной табуретке недалеко от дивана и разглядывала меня.
— Ты мило спишь.
— Спасибо.
— Спасибо тебе. Спасибо за то, что сделал для меня. Понимаю, что не заслуживаю этого. Ты поссорился со своим другом из-за такой дуры, как я. Просто со мной ничего подобного никогда не случалось. Я не думала, что люди могут быть такими жестокими, а он казался мне довольно милым. Вот я идиотка! — Сказав это, она чуть снова не расплакалась.
— Так, давай без слез, хорошо? Я не мог по-другому поступить, ты ни в чем не виновата.
— Ты слишком добр ко мне, я не самый хороший человек.
— Мне неважно, какой ты человек, я бы заступился за тебя в любом случае, даже если бы знал, что ты этого не заслуживаешь.
Она улыбнулась и, закусив губу, посмотрела на меня.
— Там в ванной комнате была запечатанная зубная щетка, я воспользовалась ею, надеюсь, ты не против, а еще у тебя приятный гель для душа.
— Ничего страшного, на здоровье.
— Мне уйти? То есть я не знаю, как выразить свою благодарность. О боже, я даже не представилась! Меня зовут Катя.
— Абель.
— Абель? Какое странное имя
— Спасибо. — Опять эта реакция. В здешних местах это имя было только у меня, по крайней мере, за все двадцать два года жизни в Минске я больше ни у кого его не встречал.
— Абель, позволь мне поблагодарить тебя! Может, я сделаю завтрак? Ну или хотя бы кофе? А потом я уйду, обещаю.
Мне было не по себе. Девушка искренне была благодарна, а я ее выгонял своим невежеством, хотя, мне казалось, что я и намека не давал на это. По моему выражению лица люди делали самостоятельные выводы, которые не всегда были понятны мне.
— Все нормально, ты вовсе мне не мешаешь, и я бы не отказался от чашки кофе, — любезно ответил я.
— Правда? — восхищено спросила Катя. — Отлично, а где у тебя кофе? — улыбаясь, продолжала она. Девушка была красивой, даже без косметики. У нее были большие голубые глаза, длинные рыжие волосы, видимо, крашеные, распущенные и волнами спадающие на плечи и лопатки. До меня только сейчас дошло, что на ней была длинная белая майка, моя белая майка, она была довольно большой и доставала ей до колен, а на ногах мои носки. Она заметила, что я осматриваю ее внешний вид.
— Ааа, прости за это. Мои вещи все сырые, я повесила их сушиться, а в твоем шкафу нашла это, надеюсь, ты не против?
— Нет, нисколько. — Смелая девушка или наглая, я еще не определился. Я встал с дивана и направился на кухню. — Вот, смотри, здесь кофе, сливки, сахар. Есть растворимый, есть кофемашина, в общем, выбирай сама. Мне из кофемашины. Нажимаешь сюда, она промоется с минуту, подставляешь чашку — и готово. А я пока пойду в душ.
Я посмотрел на себя в зеркало. Здорово, второй день подряд у меня в квартире девушки, при этом разные. Не нравится мне это. Ладно, она просто тебе благодарна, не будь так строг. В голове всплыли картинки вчерашней ночи. Так, забудь об этом. Завершив утренние потребности и приняв душ, я вернулся.
— Катя?
— Да? — звонко и с энтузиазмом ответила она.
— Я вчера курил твои сигареты, надеюсь, ты не против, и сейчас тоже хотел бы попросить у тебя одну.
— Да, конечно, что ты. Не думала, что ты куришь.
— Да, в последнее время все чаще, — произнес я вслух, хотя ответ адресовал самому себе. Я взял чашку с кофе, он уже остывал, затем добавил туда сливки. Подошел к окну, поднял его и бросил взгляд на Катю.
— Держи, — процедила она, все так же пристально наблюдая за мной. «Черт, мне нравятся сигареты», — с ужасом подумал я про себя, делая затяжку. Как бы это не стало привычкой. Я курил, запивая никотин кофе, и смотрел на улицу. Шел мокрый снег. Когда же уже в этом городе будет тепло, солнце совсем покинуло эти места. Вспомнив, что я не один, посмотрел на свою гостью. Она тоже курила возле меня.
— У тебя все в порядке? Чувствуешь себя нормально?
— Да, все нормально, спасибо. Осадок есть, но все пройдет. Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было. Я приехала туда с подругой по приглашению какого-то ее приятеля, в итоге подруги через час уже не было в том доме, не знаю, куда она подевалась. А потом появился он, весь такой напомаженный, обходительный, вежливый, я не могла долго сопротивляться его чарам. Он предложил выпить и провести экскурсию по дому. Сказал, что он владелец, и я, конечно же, согласилась. Дура. А потом мы вошли в эту комнату и он начал меня лапать, целовать. — Она закрыла глаза и сжала ладони. — Я сначала ответила ему поцелуем, но потом все зашло слишком далеко, я начала вырываться, просила, чтобы он остановился, но он как будто и не слышал меня.
— Перестань, тебе не нужно оправдываться, я тебе верю. Успокойся. — Я приобнял ее по-дружески, всего лишь желая успокоить. У меня не было других мыслей в голове, но она восприняла это так, будто и ждала этого. Она провела щекой по моей щеке, затем посмотрела на меня снизу вверх и поцеловала. Потом глянула вновь, изучая, буду ли я против, и коснулась моих губ уже смелее. Я даже и не понял, как начал отвечать взаимностью. Затем она взяла мои руки и опустила себе на талию. Я терял самоконтроль. Сколько себя помню, всегда мог держаться вдалеке от девушек, которые, как казалось, нравились мне. Я не любил знакомиться, и только алкоголь мог придать мне смелости или безрассудства и глупости, чтобы сделать первый шаг. Я держался от них подальше, не хотел делать никому больно. Как пел Майкл Джексон в моей любимой песне: «Be careful of what you do. And don’t go around breaking young girls’ hearts». Но, когда дело доходило до поцелуев или объятий, самообладание меня подводило. Я был легко возбуждаемым, это была моя слабость. И вот сейчас все происходило снова. Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы остановиться, чтобы оторвать свои руки от ее плоти, чтобы прикусить свои губы и отодрать их от нее, чтобы охладить свой пыл.