Это было последнее, что я помнил о Дженифер, возможно, было что-то еще, скорее всего, было, но моя память меня подводила. Все наши счастливые моменты стремительно стирались и улетучивались, словно сон, за который я так пытался цепляться, но тщетно, все было тщетно.
========== Осознание. Пробуждение ==========
Я пришел в себя первого мая 2018 года. Никогда не забуду это мгновение. Яркий белый свет, режущий глаза. Сразу пришлось их закрыть. Жуткая боль проникла в мозг. Снова неуверенные попытки открыть глаза, апатия, писк приборов, поворот головы влево, вправо, желание собраться и сосредоточиться, чтобы понять, что происходит вокруг. Белая комната, на такой же белой тумбочке слева от меня стоят букеты цветов в вазах. На противоположной стене висит телевизор, он включен, идет какая-то передача. Слева окно, в него заливается солнечный свет, справа дверь и умывальник. И вот уже через минуту, медсестра в халате светит фонариком прямо в мои зрачки. Я и так не могу воспринимать этот яркий свет, а тут еще она. Затем я отключился. В следующий раз, когда я проснулся, передо мной стояла заплаканная мама, которую обнимал отец.
— Абель, сынок, Абель. — Ее голос был на грани истерики, дрожащий и неуверенный.
— Абель, добро пожаловать обратно. — Отец спокоен и сосредоточен. — Я так рад тебя снова видеть.
Что они тут делают? О чем говорят? Где я? Это больница? Я слабо понимал происходящее вокруг.
Потом неделя реанимации и наблюдения врачей. Расспросы о том, что случилось и как я тут оказался. Мама долго не могла дать внятного объяснения. Она лишь говорила, что я был в коме. Авария. Я попал в аварию, это все, что она мне сказала. Я не слишком сильно давил на нее, понимая, что еще будет время. Ее состояние было ужасным. Она вечно плакала и не отходила от меня. Постоянно держала за руку, сидя рядом со мной.
Я чувствовал себя не лучше. Вечные жуткие мигрени, такой силы, что виски, как мне казалось, сейчас окажутся внутри моей головы. Я часто спал, а в промежутках между сном разминал руки и ноги. Врачи проводили со мной лечебную физкультуру. У меня было сотрясение мозга, амнезия. Я не мог вспомнить, как оказался здесь. Главврач, наблюдающий меня, постоянно нас подбадривал, говорил, что я быстро иду на поправку, а память вскоре вернется.
Меня постоянно беспокоили только две мысли: где Дженифер, где Гарри? Почему они не навещают меня?
На седьмой день, когда меня должны были выписывать, я наконец-то смог уверенно ходить. Тогда и состоялся этот разговор. Я сидел на кушетке в своей одежде, готовясь покинуть больницу.
— Ты говорила что-то про аварию. Как это произошло? Где мой телефон? Где Гарри и Дженифер, почему они не навестили меня за все это время? И какая сегодня дата? — Она закрыла лицо руками. — Мама перестань, со мной все хорошо. Я здесь и больше тебя не покину, пожалуйста, перестань. Ты же знаешь, что я не могу выносить твои слезы, у меня душа рвется на части.
— Сынок. Послушай меня внимательно. Только не делай глупостей.
— Ну же, не томи, говори.
— Вы попали в страшную аварию. — Она шмыгала носом и теребила платок в руках.
— Вы? — сморщив лоб, удивленно переспросил я.
— Да, вы. Вы возвращались с прогулки двадцать третьего апреля.
— Подожди, во-первых, я был в коме всего неделю, то есть сейчас… Какое сейчас число и кто вы такие, черт побери?!
— Успокойся. Пожалуйста, Абель. — Она начала плакать, и закрыла рот руками. — Сегодня первое мая 2018 года, — надрывно ответила она.
— Это невозможно… О чем ты вообще? Сейчас июль. Где Гарри?! Где Дженифер?!
— Ооох, прости, Абель. Гарри был с тобой в ту ночь, и, и, он…
— Что он? Что с Гарри? — Я встал с кушетки и подошел к ней. — Что с Гарри, мама? Где он? — Она попыталась меня обнять, но я попятился.
— Абель, Гарри…
— Мама?!
— Он умер. Абель, Гарри умер. Он разбился насмерть. — Я стоял в ступоре секунд тридцать, пытаясь осознать сказанное.
— НЕТ! Этого не может быть. БРЕД! Ты хоть понимаешь что несешь?! — Я накинулся на свою собственную мать, обхватив ее обеими руками за плечи. — Ты лжешь, ты все лжешь, этого не может быть! Я не ВЕРЮ!
— Ты делаешь мне больно. Пожалуйста, успокойся. — Она крепко обняла меня. Я смотрел вперед, не видя ничего перед собой. Мое тело тряслось от напряжения. Силы куда-то пропали, я еле стоял на ногах. — Мне жаль, сынок, о боже, мне так жаль. Но это правда, Гарри умер, он разбился. Они сказали, что столкновение было такой силы… У него не было шансов, удар пришелся прямо на него, тебе повезло больше, тебя спас твой ангел-хранитель. — Оттолкнув ее от себя, я начал метаться из одного угла палаты в другой.
— Ангел-хранитель? Я ЖИТЬ НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ. Я НЕ ВЕРЮ! Где Дженифер?! ГДЕ МОЯ ДЖЕНИФЕР?
— Я не знаю никакой Дженифер, Абель, честно, — отвечала она, заикаясь. — Клянусь тебе, все это правда, я очень бы хотела, чтобы всего этого не было. В машине был лишь ты и Гарри.
В моих глазах потемнело, голова начала кружиться, ноги подкосились, а дальше я ничего не помню.
Мама настояла на выписке. Она разнесла в пух и прах всех врачей, сказав, что они ни капли не помогают.
Я проснулся в дачном домике своего отца, в своей детской комнате. Здесь все было по-прежнему, так же, как и раньше, когда мама и папа были вместе. Комната, вся обшитая деревом, книжная полка, маленький старенький телевизор, справа балкон, который был больше похож на небольшую террасу, бежевые шторы, вентилятор на потолке. Слева дверь, ведущая на первый этаж.
Я глянул на свои руки. Господи, хоть бы все это был сон, просто дурной сон. Пару неловких шагов, и вот я спускаюсь по лестнице на первый этаж, на кухню. Там за круглым столом, с такими же круглыми глазами, глядящими на меня, сидят отец и мать. Отец кладет свою руку на руку мамы.
— Абель, ты как? — Мама встала из-за стола и рывком обняла меня.
— Не знаю. Наш разговор, больница, это все было на самом деле?
— Да…
— Абель… — Отец попытался вставить слово.
— Я с тобой не разговаривал. Мама, отвези меня к Гарри, сейчас же.
— Куда?
— К Гарри, где он, где бы он ни находился. — Я не мог произнести вслух слово «кладбище», все еще не верил, что это происходит наяву. С этой просьбой я вышел за дверь и пошел в сторону машины, мама настигла меня спустя пять минут.
— Ты точно этого хочешь?
— Да. Без лишних вопросов, просто отвези меня туда. Где мой телефон, мама, где мой чертов телефон?
— Его не нашли на месте ДТП. Не могу тебе ответить.
Всю дорогу я ехал молча, глядя в окно. Деревья мелькали одно за другим, мама поворачивала голову и отвлекалась, чтобы взглянуть на меня. Мы были в пути где-то полчаса, пока не добрались до северного кладбища, там она указала мне рукой направление и осталась возле машины.
— Мне пойти с тобой?
— Не стоит, будь здесь. — Она нехотя подчинилась.
Меня встретили массивные металлические врата. Тут было столько могил, но я шел в нужном направлении, как будто кто-то указывал мне путь. Слева была стена с нишами для урн, я прошел вдоль нее и свернул направо. Свежая могила, вокруг много венков, еще свежих цветов, надгробья нет, лишь воткнутая табличка чуть выше могилы. «Гарри Уоторсен. 31 августа 1995 года — 23 апреля 2018 года».