— Постойте, Абель. Мне действительно не дано вас понять. И вы не хотите впускать меня в свой мир, я вовсе не осуждаю вас. Просто задержитесь буквально на минуту, не делайте поспешных выводов.
— В следующей жизни. — Я вскочил с кресла и захлопнул за собой дверь.
Мой визит к психотерапевту, который должен был продлиться час, растянулся всего на десять минут. Мама ждала меня на парковке.
— Я поведу.
— Уже? Час ведь, почему так быстро?
— Не задавай лишних вопросов, ты начинаешь меня раздражать. Значит, слушай меня внимательно. Возможно, я уже не тот любящий сын. Но я тот, кем стал по независящим от меня обстоятельствам. Сейчас я поеду в дачный дом. После моего приезда ты заведешь машину и отправишься по своим делам. Для моего же блага поживи в другом месте. Я не привык так часто тебя видеть, и мне действительно лучше. Я не нуждаюсь в твоей помощи, я хочу побыть один, а ты живи своей жизнью. Обо мне не беспокойся. Просто пригони мне мою машину завтра и найди какой-нибудь телефон.
— Но…
— Не перебивай, просто выполни мою просьбу, ведь я выполнил твою. Теперь твоя очередь. Обещаю, ты не обнаружишь меня в этом доме с порезанными венами, потому что я еще не нашел ответы на все свои вопросы.
Маме пришлось подчиниться. Я был слишком убедителен, слишком агрессивен, она побаивалась меня, поэтому и сделала все то, что я хотел.
***
Шли недели…
Сердце посылало к черту остатки разума, окончательно игнорируя здравый рассудок. Эту пустоту невозможно было ничем заполнить. Я не знал, чем себя отвлечь. Я просто разлагался, медленно разлагающийся живой труп — вот на кого я был похож. Наверное, я прожил самую счастливую часть своей жизни, а самым ярким ее моментом был сон. Теперь я стал одиноким странником, которого ждет одна лишь дорога, с одинаковыми повторяющимися пейзажами, однодневными безликими попутчиками и вечным поиском себя в этом мире.
Этот двухэтажный деревянный дом стал моим убежищем. Я ходил по нему и пытался вспомнить все счастливые моменты детства. Вот всплыла картинка: я с дедом на втором этаже, сижу весь в опилках и наблюдаю, как он работает рубанком и стругает длинный деревянный брус, делая его гладким. Этот запах заполняет мои ноздри, запах свежего дерева. Дед улыбается, а я жую свои любимые конфеты. Вот мы с ним стреляем из лука, который он сделал для меня. Собираем чернику, жарим мясо. Беззаботные и счастливые мама и отец обнимаются, радуясь своему выходному и возможности посетить этот дом.
Я выходил в сад и вдыхал уже почти летний воздух, много курил, много пил. По ночам, разглядывая звезды и луну, я вспоминал ее — своего ангела.
Днем, почти каждый день я отправлялся к Гарри на кладбище, не важно, какая погода стояла. Там всегда было так безмолвно, тихо пахло цветами. Лишь фамилии и инициалы с датами на надгробьях. Эти поврежденные плиты дышали прошлым, некоторые из них, те, что носили одинаковые фамилии, вызывали у меня мысль об умершей любви и умерших любовниках. Вот он, занавес. Неужели всем суждено здесь оказаться в конце пути? Но Гарри… он был так молод, ему еще жить и жить, сколько всего мы с ним не успели…
Изредка мое внимание отвлекали птицы, которые пели свои странные песни, а может, это души умерших? Прилетают сюда и наблюдают за нами, живыми? Пытаются что-то сказать, но мы их не понимаем.
Я садился возле его могилы и разговаривал с ним, зная, что он слышит меня.
— Привет, друг. Я тут принес немного бурбона, вот, держи. — Я выливал его прямо ему на могилу. — Я, а что я? Пытаюсь разобраться в своей жизни, найти ответы, если это можно назвать жизнью. А еще я скучаю, очень скучаю по тебе, по нашему трепу, сколько же было бы у нас всего с тобой впереди. — Глоток из бутылки. — Знаю, это эгоистично, но все же я скучаю и по ней, может это неуместно, мне так жаль, жаль, что она лишь красивая выдумка. Гарри, она была необыкновенна, необыкновенно красива, словно Клэр Форлани, понимаешь меня? Конечно, понимаешь. Для таких, как мы с тобой, всегда были важны блеск в душе, а не яркость стразов. Ха, помнишь Марсель??? Конечно, помнишь, но все же я напомню.
«Знаешь, знаешь, она была такая, словно из рая, свободна словно птица, порхая. Вся неземная, похожа на ветер, такая же озорная, застенчивая, но приветливая. Немножко гордая, как огонь, понимаешь? Как природа в Париже, никогда не угадаешь. Молчаливая, вся говорит танцем. Очарует улыбкой и мягким румянцем. Так молода, словно за спиной ранец. Любит воздух урбана, любит, но чтит глянец. Глаза… глаза, как сиреневые облака, как вишня по весне хрупка. И после этого ты спросишь, что я в ней нашел?.. А тебе нравится звук старых магнитол? Как ласкает уши этот треск и легкий шум, как этот саксофон твой разрушает разум. Таких людей, как ты видно сразу». Таких людей, как ты, Гарри. Прости меня, друг. — Я снова заплакал. Делал это всегда, было невыносимо больно осознавать, что его больше нет. Нет моего дорогого и милого Гарри. Все, что от него осталось — это долбаная табличка и горстка земли с пригорком. — Я скучаю по тебе… Как же я скучаю. — Я продолжал пить, но алкоголь сорока градусов меня не брал, я был трезв. Часто я засыпал прямо там, возле Гарри. Просыпаясь среди ночи, я отправлялся домой и обещал навестить его на следующий день.
========== 28 мая ==========
Спустя три недели я переехал к себе в квартиру и осмелился снова навестить психотерапевта. Сидя в своей машине, я спорил с самим собой. Стоит ли мне туда идти? Возможно, мне уже ничего не поможет, но, возможно, это мой последний шанс. Раз последний, то и терять нечего. Я подошел к ресепшену.
— Добрый день. Алексей у себя в кабинете?
— Добрый. Вам назначено?
— Амм, вообще, нет.
— Тогда, боюсь, сегодня он не сможет уделить вам время. Сейчас он общается с пациентом, а затем у него встреча.
— Хорошо, просто скажите ему, что пришел Абель. Может быть, он сможет уделить мне немного времени.
— Боюсь, что это невозможно.
— Девушка, просто зайдите в кабинет и скажите ему, кто пришел. Или я сделаю это за вас. — Я блеснул глазами и кинул на нее озлобленный взгляд.
— Хорошо, я сделаю, что смогу. Но вообще, молодой человек, у нас запись на недели вперед.
— Как скажете. Я пока сяду на скамейку с вашего позволения и подожду.
Спустя пять минут администратор все-таки удосужилась исполнить мою просьбу. Я прождал еще десять минут на скамейке, и Алексей пригласил меня в кабинет.
— Добрый день, Абель. У вас что-то срочное? У меня есть пару минут.
— Это может подождать, — ответил я с обидой.
— Постойте. Я могу перенести свою встречу. Все равно на этой конференции одни старики, которые будут спорить о более подходящих методах лечения душевнобольных. Присаживайтесь, пожалуйста. — Я, немного замешкавшись, не мог решить, стоит ли мне оставаться или все же уйти. Мне нужно было сбросить эту ношу. Поделиться своими переживаниями. Открыться кому-нибудь. Я медленно опустился в кресло и скрестил руки на груди.